Я знаю, что Роман может быть довольно жестким с подчиненными и посторонними людьми, но вот так?
Или я знала лишь одну сторону своего мужа, а другую он мне не показывал, потому что не за чем чувствительной жене-домохозяйке знать, что он мерзавец с другими?
— Я влюбилась в него, Валерия… Вот и все.
В это я могу поверить.
— Но это никак не оправдывает того, что ты легла под женатого мужика, Наташа.
— Он меня принудил к этим отношениям…
В первую секунду я верю Наташе, а потом я понимаю, что в словах Наташи мало логики.
Принудил и влюбилась?
Принудил, и она решила провернуть с беспринципным мудаком схему с сокрытием беременности?
— Поговорите с ним, Валерия, — Наташа переходит на шепот. — Я не думала… не думала, что у него так сорвет крышу… Если бы знала…
— То что? — тихо спрашиваю я. — Нашла бы другого женатого мужика?
— А к мужу… бывшему мужу у вас нет вопросов? — голос Наташи вздрагивает возмущением.
— Ты была вхожа в мой дом, Наташа. Ты мне улыбалась, приносила тортики.
Молчит, а затем говорит:
— Это не имеет никакого значения, — в голосе Наташи проскальзывает легкое пренебрежение.
— Мы обе, Валерия, не знали Романа. Только вас он оставил в покое, а я оказалась в ловушке. И пострадать теперь могут мои близкие. Он сдержит все свои страшные угрозы, Валерия. Он не позволял вызвать бабушке скорую, пока я не согласилась на все его условия.
Глава 23. Актрисы
— Какие условия он тебе поставил?
Мне надо положить трубку и закончить это разговор.
Я ведь развелась с Ромой, и мне до его условий для Наташеньки должно быть по барабану.
— Я должна отдать ему ребенка, — голос у Наташи тихий, но я все равно не могу в нем разобрать истинные эмоции.
Это же трагедия лишится ребенка.
Возможно, у Наташи уже нет сил проживать каждый день страх и отчаяние перед взбешенным мужиком.
Либо этот ребенок был для нее проектом, который с треском провалился.
— Я так понимаю, вы отказались, Лера, от его гениальной идеи, — хмыкает. — Вновь стать мамой, да?
В спальню без стука заглядывает Алина.
Медлит несколько секунд, заходит и садится на край кровати.
Мне бы прогнать ее, но что ей помешает подслушать под дверью?
— Отказалась, — отвечаю я."
"Молчание, и Наташа шепчет:
— Поговорите с ним, Валерия.
— О чем?
— О том, что моему ребенку нужна мать, — ее голос вздрагивает.
На секунду я аж замираю от надрыва в ее интонациях, а потом вспоминаю, как она улыбалась мне при встречах.
Ей не было стыдно, и она идеально играла милую исполнительную овечку.
