Ты офигел, Рома
— Встань, — повторяет Роман, недобро прищурившись.
Теряюсь в догадках, чего он хочет добиться от Владимира, который тихо, как испуганный мышонок спрашивает:
— Зачем?
И он никак не решается сбросить со своих плеч плед, в который он прячется от моего бывшего мужа.
От его наигранной уверенности, которая лезла из него еще двадцать минут назад, ничего не осталось.
— Встань, — Роман повторяет строже.
Владимир все же ему подчиняется. Как-то неуклюже у него это выходит. По-детски испуганно. Мне кажется, он даже немного пошатывается, когда поднимается на ноги.
Роман окидывает с головы до ног оценивающим взглядом. Недовольно прищелкивает языком.
Я не знаю, что я чувствую в данный момент.
Мне стыдно и мерзко.
Я будто с появлением Романа протрезвела и увидела, что я совсем чокнулась, раз привела домой настолько жалкого человека, который живёт с мамой и не может даже грубостью ответить Роману.
У Владимира совсем нет яиц и достоинства.
Но я же теперь ищу в мужчинах что-то противоположное от того, что есть в Романе.
Противоположное от стойкости, противоположное от решительности, противоположное от уверенности. Вот и выходит, что моя новая любовь — это маменькин сынок.
Какой отврат.
Вздыхаю и сжимаю переносицу до боли, что отзывается в глубине глазниц. Может, оставить эти мужские разборки с допросами на Романа и Владимира, а я пойду выпью чая и потом вовсе лягу спать?
— Можешь держать удар? — отстраненно спрашивает Роман.
— Что? — не понимает Владимир."
"И тут же следует удар — резкий, быстрый и чёткий, прямо по скуле.
Я взвизгиваю, прижав пальцы ко рту, а Владимир падает на пол мешком.
Дезориентированный, он щурится, прикладывает ладонь к лицу и выдыхает через открытый рот. Поднимает лихорадочный взгляд на Романа, который встряхивает кулак и вновь отходит к креслу. Садится.
— Нет, удар держать ты не можешь.
— Послушайте, — лопочет Владимир и прикрывает веки, показывая всем видом свою слабость и уязвимость, — позвольте мне просто уйти. Да, я виноват перед вами, что связался с вашей женой.
..
— Бывшей женой, — поправляет его Роман. И с глубоким вдохом откидывается на спинку кресла, запрокидывает голову. — Мы в разводе.
И меня от его важного уточнения внезапно накрывает дикой злобой, которую я выплёскиваю на Владимира. Я торопливо шагаю к нему, сильно хватаю за плечи и поднимаю на ноги, а после толкаю к дверям.
— Иди уже, иди, иди! — шипу я сквозь зубы. — Ты еще порыдай! Фу, блин!
Я выталкиваю его в прихожую.
