Он огляделся, приметив меня, по ходу поздоровался за руку с кабатчиком, потом кивнул ментам. На пьяную компанию внимания не обратил, ну а те его никак не отметили. Подсел напротив.
— Как покормили?
— Хорошо, — кивнул я. — Будешь что-нибудь?"
"— Нет, я уже дома покушаю. Пойдем тогда, покажу тебе все.
Я подошел к стойке, спросил:
— Сколько с меня?
— Рубль десять, — сразу ответил толстяк.
Пошарив в кармане, я выудил несколько монет на ладонь, отсчитал, отдал ему без сдачи.
— Спасибо.
— На здоровье, заходи еще.
— Зайду.
Подхватив все свои вещи, вышел следом за Сашей на улицу. Прямо у входа в столовку стоял бежевый пикапчик «москвич». Перехватив мой вопросительный взгляд, Саша сказал:
— Садись, прокачу. Барахло в багажник кинь, брезентом накроем.
У него там и вправду нашелся рулон палаточного брезента, которым он аккуратно накрыл мое имущество. В кабине машины пахло машинным маслом и застарелым куревом, папиросные окурки ежом торчали из перекошенной и переполненной пепельницы. Саша заодно и закурил.
Затем повернул ключ, «пирожок» зафырчал и поехал.
— Широко живешь, — я постучал по панели.
— Так что за механик без машины? — удивился он. — Да есть машины в городе, просто мало кому нужны. Бензин дорогой, от легковушек пользы мало, грузовики нужны всем. Или трактора. Нужна машина — враз найду, только скажи.
— Бензин откуда у вас?
— Из торфа гонят, и бензин, и соляру. Торфа у нас тут до следующей войны точно хватит.
— От радиации не загнетесь?
— Тут чисто, даже болота чистые.
Не достало, только на Калинин и упало, на выезде на Москву. Вот там да, говорят, еще и химии всякой разбросано до хрена. Чисто тут, чисто, — повторил он.
Ехали совсем недолго, минуты три, наверное. Пара старых купеческих особняков с осыпавшейся желтой штукатуркой, «немецкая» четырехэтажка, из тех, что строили пленные, пара довольно новых панелек, затем частный сектор пошел. Даже не сворачивали никуда, так на Белинского и выехали. У крашеного «половой» бурой краской дома с четырьмя окнами на улицу Саша остановился.
— Приехали, — объявил он. — Сюда нам. А я вон там живу, — он показал на дом прямо напротив, ухоженный и даже с кирпичной пристройкой. — Домов много, если бы ты остался, то тут рядом несколько есть. Почини и живи.
— А много народу в городе?
— Тысяч пятнадцать.
— Много, столица, считай, — удивился я. — А раньше жило?
— Тысяч сорок жило. На Пятый Год вымерло много. Ну и всякое. Пошли.
Он толкнул калитку, зашел во двор, я следом.
