– Только, пожалуйста, если можно, сегодня, – просвистел Гаврила Романович тревожно, – прямо сегодня, не откладывая, а то завтра вам на службу, а там, кто знает!..
– Сегодня, – пообещал Архипов и посмотрел на часы, – если она дома, конечно.
Гаврила Романович заблагодарил, закланялся и стал отступать в сторону входной двери. Архипов надвигался на него – как гора на муравья.
Когда дверь захлопнулась, вспомнилась наконец неуловимая фамилия.
Соседа звали Гаврила Романович Державный.
Державный, а вовсе не Беззаконных!"
"Архипов полежал в ванне с книжечкой – роман моднейшего Гектора Малафеева “Испражнения души”.
Сам Гектор был изображен на лаковой обложке, которую хотелось лизнуть, – шляпа, поднятый воротник, прищур, контур щеки, сигаретка. В линии сочных губ, держащих сигаретку, известный цинизм и усталость, намек на пресыщенность. Красота. Архипов любил красоту. Примерно на пятнадцатой странице в ванную пришла архиповская собака, вдоволь навалявшаяся на диване. Она приблизилась, посопела и сунула холодный нос прямо Архипову в ухо.
Гектор Малафеев в это самое время составил из трехбуквенного, известного всем с третьего класса слова перевернутую пирамиду и галопом несся с верхней ее части, где оно было только одно, в нижнюю, где их насчитывалось штук двадцать. Архипов за ним не поспевал. Да и слово было, скажем так, излишне затасканным. Слишком уж часто встречающимся. Несколько передержанным, как разбухший огурец в бочке с рассолом.
Для того чтобы публично выразить свои мысли именно этим словом, уж лет десять не нужно никакого “гражданского мужества”.
Может, поэтому супер – пирамида не вызвала в душе Архипова должного восторженного содрогания, и он обрадовался, что пришла его собака.
– Привет, – поздоровался Архипов.
Пес понюхал пену, брезгливо поморщился и мотнул лобастой башкой.
– Не нравится? А по помойкам шастать, значит, нравится?
Пес тяжело плюхнулся на задницу, зевнул и лязгнул чудовищными челюстями.
Порода называлась английский мастифф и относилась к разряду гигантских.
Складки палевой лоснящейся шерсти прикрывали сто килограммов мускулов и литой плоти.
Мастиффа подарил партнер-англичанин, страшно гордившийся тем, что придумал такой отличный подарок.
Архипов назвал его Тинто Брасс – не англичанина, понятно, а пса – за томный взор и потрясающую целеустремленность в отношении противоположного пола, проявившуюся еще в детские годы, как страсть ко всякого рода революциям у маленького Володи Ульянова.
