– Ну, слава богу, – похвалил Машу Владимир Петрович и повесил трубку.
Как он станет с ней разговаривать, если она двух слов связать не может?! Вдруг у нее замедленное развитие или поражение центральной нервной системы? Или она алкоголичка? Или фанатичка – не зря Гаврила Романович слышал песнопения, а Бригитта Феликсовна видела “странно улыбающихся” людей!
Натягивая джинсы, Архипов думал, что, пожалуй, напрасно так легкомысленно отнесся к беспокойству Гаврилы Романовича, и почувствовал свое собственное беспокойство.
Оно всегда возникало в одном и том же месте – в позвоночнике, примерно в середине спины, и оттуда быстро растекалось вверх и вниз."
"Если у Маши не все дома, быть беде.
Жить на одной лестничной площадке – дверь в дверь – с душевнобольной членшей “Белых братьев”, “Звездных сестер” или “Небесных странников” невозможно. Избавиться от них крайне трудно – как тараканы, они немедленно заполняют весь предоставленный объем, размножаются, укрупняются, входят во вкус.
Тихий и чинный подъезд – коммунальный слесарь и его супруга, последние из могикан, не в счет – превратится в проходной двор, соседняя квартира – в ночлежку для “братьев, сестер и странников”. Архипову придется или платить милиции взятки, чтобы “взяли на контроль”, или разбираться собственными силами – ни того, ни другого ему не хотелось.
Что за Маша Тюрина?! Откуда у нее такая прыть?
Лизавета, хоть и была со странностями, но ни “братья”, ни “сестры” при ее жизни на площадке отродясь не появлялись.
Архипов подумал-подумал и вместо майки натянул классическую и чинную рубаху с длинными рукавами. Кто ее знает, эту Машу! Может, и впрямь душевнобольная!
Заслышав, что стукнула дверь гардероба, из ванной показался Тинто Брасс. Взгляд у него был вопросительный.
– Я раздумал, – объявил ему Архипов, – ты в гости не идешь. Маша Тюрина тебя принять не может. Еще очень большой вопрос, может ли она принять меня.
Тинто Брасс подошел и стал смотреть на Архипова в зеркало.
Рубаха оказалась с дырками для запонок, и нужно было или вдевать эти самые запонки, или искать другую рубаху. Архипов подумал-подумал и закатал рукава. А что? Может, он сию минуту стирал? Или мыл? Или красил?
– Вернусь через десять минут, – пообещал он мастиффу. – Если будут звонить, отвечай, что я пошел в библиотеку, и записывай фамилии.
Тинто Брасс пообещал, что все исполнит в точности.
– Вот и хорошо.
