Катя ничего не ответила – чтобы он прочувствовал как следует всю глубину недавнего хамства.
– Извини меня, – пробормотал Архипов жалобно, – я не хотел. Просто она мне очень нужна, эта Тюрина.
– Это моя сестра, – сообщил Макс хвастливо, и Катя вытаращила глаза.
Очевидно, дело зашло даже дальше, чем она предполагала.
– Кать, если она еще раз позвонит, сразу соединяй. Или дай ей мобильный, если меня не будет.
– Хорошо, – холодно согласилась секретарша.
Прощать сразу тоже не следует. Непрощенный начальник еще помаялся на пороге, а потом канул в свой кабинет.
Макс посмотрел на Катю, а она на него.
Он – с застенчивым любопытством. Она – тоже с любопытством, но беззастенчивым.
Он думал – жаль, что Манька не такая!
Она думала – жаль, что до компьютерного отдела так близко, все разузнать не успею!
* * *
Телефон ей удалось утащить рано утром.
Ее охранники бдили не слишком усердно – куда она могла деться из запертой на все замки квартиры на десятом этаже, да еще без штанов, в рубахе и трусиках!
Всю ночь она ходила мимо них – как будто в туалет.
Однажды она читала в романе, что так нужно отвлекать внимание. Десять раз достаешь из кармана то спички, то сигареты, а в одиннадцатый раз – пистолет. У нее не было в кармане пистолета. Только два билета на поезд.
Она, дурочка, надеялась, что ей удастся спастись и спасти мальчика! Разве от них спасешься? Даже тетя не спаслась, а она была намного сильнее.
Каждый раз, когда Маша проходила, охранники разражались первобытным весельем.
Им нравилось, что она так их боится – вон в сортир каждые полчаса бегает!
– Смотри, не добежишь! – кричал один, самый веселый. – Весь пол нам изгадишь!
Она стояла в туалете, за хлипкой дээспешной дверцей, гадко захватанной руками, и прислушивалась – так, что в ушах звенело.
Они смотрели телевизор – футбол, разумеется, а потом весельчак подходил к дверце и колотил в нее. Дверца сотрясалась и стонала.
– Эй, чего там у тебя?! – кричал он радостно.
– Запор, может? Подмогнуть, может?!
От страха и унижения мутилось в голове – она знала, что будет дальше, но деваться ей было некуда. И они знали, что деваться ей некуда.
Она открывала дверцу, и весельчак жирными пальцами хватал ее за грудь, больно.
– Отпустите, – просила Маша и вырывалась, а он все не пускал, лез под рубаху и там тоже щупал, отвратительно, мерзко.
Она начинала плакать, молча, стиснув зубы, и весельчак налегал на нее еще сильнее.
