– Что-нибудь передавала?
– Нет. Спросила тебя, и все.
– Ты дала ей номер мобильного?
– Не дала, – удивилась Катя. – Ты же не говорил!
– А сама ты не соображаешь?! – неожиданно и обидно закричал Архипов. – Ты же секретарь, черт тебя побери!
Катя попятилась и стукнула подносом в деревянную дверную панель.
– Ты не сказал, чтобы я дала…
– Почему я должен все говорить?!
– Потому что я никому не даю номер твоего мобильного, – обретя почву под ногами, отрезала Катя. Иногда шеф шумел не по делу, и она отлично знала, как нужно с ним справляться.
"
"Откуда она могла знать, что эта самая перепуганная Тюрина так ему нужна?! Мало ли кто звонит и спрашивает Владимира Петровича Архипова, всем, что ли, теперь мобильный давать?!
Он не извинился сразу – верный признак того, что рассердился не на шутку. Она подождала и вышла, тихонько прикрыв за собой дверь. Настроение теперь на целый день испорчено, а все из-за какой-то там Тюриной!
Катя поставила поднос, ответила на телефонный звонок, независимо подкрасила губы перед крошечным зеркальцем и прогнала из приемной двух удальцов из коммерческого отдела, которые зашли “поболтать”.
И тут вдруг ей пришла в голову удивительная мысль.
А что, если он влюбился? Как все нормальные люди, взял и влюбился в эту Тюрину, как ее там? И дотошная Катя посмотрела на длинный лист перекидного настольного ежедневника, где записывала всех звонивших.
Тюрина Мария, вот как!
От этой удивительной мысли Катя повеселела.
Его жену она не знала – они развелись до того, как Катя заняла место “главной женщины его жизни”, как это называлось на корпоративных вечеринках.
Эту самую жену Катя понять не могла – зачем разводиться с таким мужиком, нормальным во всех отношениях?! Она бы с Митькой ни за что на свете не развелась!
Может, любовь какая посторонняя случилась? Ну и что – любовь! Любовь любовью, а Владимир Петрович такая прелесть – и умница, и не пьет особенно, и денежки зарабатывает. Ну, нетерпеливый, конечно, бывает, разорется не по делу, собаку свою облизывает, как будто это не собака, а младенец, спина у него болит, он морщится, охает, как старик, и ходит прямо – палка палкой.
А может, не у нее, а у него любовь случилась, и он жену бросил?
Дверь отворилась, на пороге показался парнишка, а за ним Владимир Петрович – Гулливер и лилипут.
Хотя парень не был маленьким, все равно казалось, что Гулливер ведет лилипута за шиворот.
– На, – сказал ей Архипов, – получай. И прямиком в компьютерный отдел.
