Там, где раньше было написано «Шлюха Витиелло», теперь значилось просто «Витиелло», а там, где была надпись «шлюха», под ней теперь красовалась великолепная корона. Она была украшена драгоценными камнями и красными атласными вставками. Контраст красного оттенка с моей бледной кожей был великолепен. Это действительно шедевр.
Люди так долго называли меня избалованной принцессой, что я могла бы вбить корону в свою кожу. Мэддокс оказался прав. Многих раздражал бы мой выбор татуировки. Но я бы предпочла, чтобы они презирали меня за то, что я избалованная принцесса, которая сама себя короновала, чем жалели меня за слова, набитые на моей коже.
Мой выбор.
Глава 12
МэддоксЯ катался по Нью-Йорку до поздней ночи. Я предпочитал гул байка оглушительной тишине в моей новой квартире. Я никогда не жил один. Большую часть жизни я прожил под одной крышей с громкоголосыми байкерами. Тишина чужда для меня.
В прошлом я иногда ощущал себя одиноким, особенно когда был моложе и пытался найти свое место в доме Эрла и в клубе.
Но после этого у меня всегда имелась компания моих братьев-байкеров или девушек из клуба. Теперь не к кому было обратиться.
Люди, которых я когда-то называл братьями, находились далеко и, возможно, они враги, а люди, которых я называл врагами? Все еще хотели моей смерти. Мой список врагов становился все опаснее. А девушку, которая стала причиной всего этого? Я не мог даже увидеть ее, чтобы убедить себя, что это того стоило.
Я становился чертовой киской.
Вернувшись к себе домой вскоре после полуночи с упаковкой пива для компании, я понял, что пропустил три сообщения в дороге.
Одно было от Луки, другое от Гроула, а последнее от Марселлы.
Я открыл последнее первым, беспокоясь, что я ей нужен, но не увидел ее сообщение вовремя.
Но все, что там было написано, это:
Марселла: «Ты прав. Они будут в бешенстве из-за короны. P.S. Я скучаю по тебе».
Я усмехнулся и быстро напечатал ответ.
Я: «Надеюсь, я увижу их глупые лица, когда ты покажешь татуировку.
P.S. Я тоже скучаю по тебе».
Я покачал головой. Я никогда не переписывался с девушкой подобным образом, не говорил ей, что скучаю по ней, не писал всякую эмоциональную чушь.
Глотнув пива, я открыл сообщение Луки.
Лука: «Будь у Гроула в девять утра».
Ни приветствия, ни причины, просто приказ.
Я написал и удалил несколько ответов, которые доставили бы мне массу удовольствия, но, вероятно, сделали бы Луку менее склонным позволить Марселле увидеться со мной.
