Это почти так же сложно, как не прикончить Луку Витиелло.
Гроул протянул ключи одной рукой, покрытой татуировками и шрамами. Я взял их, затем показал на его татуированные рукава и горло.
— Люди принимают то, как ты выглядишь? Большинство мафиози любят выглядеть как бизнесмены в своих дорогих костюмах.
— Я Головорез, и раньше я был врагом. Люди всегда будут относиться ко мне по-другому. Мне плевать. — он двинулся к двери. — Мне пора.
— Подожди, — сказал я. — Ты можешь дать мне номер Марселлы?
Гроул покачал головой.
— Не у меня.
Я чуть не закатил глаза.
— Хорошо, тогда дай мне номер Маттео. Или он тоже нуждается в защите от меня?
Гроул проигнорировал мой сарказм и достал телефон. Я записал номер Маттео. Из трех мужчин Витиелло он казался мне лучшим вариантом, чтобы добыть номер Марселлы. Возможно, Лука разозлится, если я не спрошу его, но я совершенно не собирался приползать к нему каждый раз, когда хотел связаться с Марселлой. Он мог бы смириться с этим.
Я подошел к окнам от пола до потолка с видом на Манхэттен.
Я никогда не жил в центре города, в квартире высоко над мегаполисом. Я не был уверен, что мне нравится находиться так высоко над землей. Я предпочитал, чтобы мой байк находился близко ко мне. Если мне нужно прокатиться, я не хотел идти пешком десять минут.
Я прислонился к стеклу, ошеломлённый тем, какой оборот приняла моя жизнь. Если бы кто-то сказал мне об этом несколько месяцев назад, я бы назвал его сумасшедшим. Покачав головой, я достал дешевый телефон, купленный в ломбарде, и позвонил Маттео.
Он поднял трубку после трех гудков.
— Витиелло.
Его голос был холодным и деловым.
— Эй, будущий дядя-тесть, не мог бы ты дать мне номер Марселлы?
Я не смог удержаться от провокации. Маттео казался человеком, который может справиться с этим, лучше, чем Лука или Амо, во всяком случае.
Маттео издал резкий смешок.
— Эй, будущее-рыбье-питание, пытаться обойти моего брата чертовски плохая идея. Даже байкер с мозгами как у горошины должен это понять.
На заднем плане я услышал женские голоса, сначала отдаленные, потом более близкие.
— Это парень Марселлы? — спросил кто-то, и я не мог не усмехнуться.
— Не сейчас, — ответил Маттео, и в его голосе прозвучала более мягкая нотка, которую я никогда не слышал.
— Это круто, — сказал более высокий девичий голос. — Можно я как-нибудь прокачусь на его мотоцикле?
— Конечно, нет, — ответил Маттео.
Я фыркнул.
— Конечно, нет?
— Но папа!
— Твоя дочь может покататься на моем байке, если захочет.
