Я не боялась провалиться, потому что не допускала такой возможности. Я бы старалась изо всех сил, чтобы провал был невозможен.
Я все еще не боялась неудачи, хотя теперь вероятность провала в глазах общества была вполне реальной. Я уже потерпела неудачу во многих глазах, нарушила вечные правила и не оправдала надежд, следуя своему сердцу, осмелившись просить места в мире, который был моим собственным в той же степени, что и мир Амо, Валерио или любого другого мужчины. Я проливала кровь, как это делали мужчины, терпела пытки и боль.
Все ради Фамильи, моего Капо — то, что он был моим отцом, не имело значения.
В прошлом я не принимала во внимание любовь, потому что в нашем мире ее было трудно найти, особенно такую безграничную и сильную, как любовь моих родителей. Я была уверена, что у меня никогда не будет ничего подобного, и решила не рисковать. Я довольствовалась связью по расчету, легкой привязанностью. Тогда мне было страшно. Но после Мэддокса я обрела храбрость.
Раздался стук. Улыбаясь, я позвала:
— Войдите!
Папа шагнул внутрь, но замер, когда его взгляд остановился на мне в свадебном платье.
Папа смотрел на меня так, будто никогда раньше не видел.
— Мэддокс не заслуживает тебя, — пробормотал он. Прежде чем я успела рассердиться, он продолжил: — Никто не заслуживает, принцесса. Но ты считаешь его достойным, ты выбрала его, и поэтому я должен это принять.
— Это правда, — согласилась я. — Это мой выбор, и я нисколечко не сомневаюсь в правильности выбора. Я счастлива, папа, и я знаю, что Мэддокс сделает все возможное, чтобы я оставалась счастлива и в будущем.
— Лучше бы он это делал, — прорычал отец.
Я закатила глаза, но не могла не улыбнуться.
— Я всегда буду хотеть защитить тебя, Марселла. Даже когда вы поженитесь, даже когда ты сама станешь родителем, даже когда я буду старым и седым.
— Ты стар, и в твоих волосах есть несколько седых прядей, — поддразнила я.
Отец вовсе не выглядел старым, но он заслужил укол за свою чрезмерную заботливость.
— Не слишком стар, чтобы надрать задницу твоему мужу.
— Я не хочу, чтобы ты дрался с Мэддоксом, чтобы доказать свою точку зрения, понятно?
Мэддокс и папа оба были упрямыми и любили драться, но я хотела, чтобы они направили свою жестокость на других, а не друг на друга.
Папа взял мою руку и поцеловал ладонь.
— Нам пора.
— Хорошо, — тихо сказала я.
Отец не убирал руку с моей спины, ведя меня по бесконечным коридорам отеля. Снаружи нас ждали несколько машин.
