Тогда приходилось шнырять за линию фронта без передышки каждую ночь.
Действующих разведчиков по списку оставалось человек двадцать пять. Что делать? Приказ есть приказ. За его невыполнение в боевой обстановке грозил расстрел или в лучшем случае — штрафная рота.
Васильков со Старцевым засели в землянке над картами с недавно разведанной обстановкой: гадали, кумекали, как и где лучше переходить нейтральную полосу… С этим определились, а дальше поспорили. Иван предлагал продвинуться подальше от высотки и поискать «языка» поглубже во вражеском тылу, где враг менее бдителен.
Александр стоял на своем: надо лезть в самое пекло и тащить фельдфебеля прямо из окопа. Старцев к тому времени в разведке служил без году неделя и уступил.
Построили личный состав, рассказали о поставленной задаче, разделились на две группы. В группу захвата, как всегда, попали сильные, выносливые ребята — шесть человек. В более многочисленную группу прикрытия — все остальные. Дождались темноты, перемахнули через бруствер и поползли…
Немцы пускали в черное небо ракеты, левый склон высотки оглаживал луч прожектора, но группы без приключений добрались до обозначенных рубежей.
Прикрытие во главе со старшиной осталось на нейтральной полосе; группа захвата: Васильков, Старцев и четверо бойцов — двинулись дальше.
Незаметно просочившись на позиции противника, повернули вправо, добрались до последней линии окопов. На дальней линии всегда было проще взять «языка» — там по ночам почти все спали. Правда, и тащить его приходилось дольше.
Выследили фельдфебеля, подползли, оглушили. Повезло: все получилось тихо, без единого громкого звука. Уставшие, с огромным трудом доперли немецкого бугая до группы прикрытия. Те были посвежее и скоренько доставили «гостинец» комдиву.
Под утро выяснилось, что в плане сведений фашист оказался бесполезным. Мало того что он был всего лишь унтер-офицером, так еще и служил в санитарном взводе. Командир дивизии рвал и метал, орал на разведку, как на врагов народа.
Благо не дошло до трибунала — даже он понимал, что в темноте во вражеских окопах определить специальность «языка» невозможно.
Пришлось разведке следующей ночью опять готовиться к вылазке. И тут Васильков проявил чудеса своей интуиции.
— Саня, при всем уважении, но это же самоубийство! — напирал и пытался отговорить боевого товарища Старцев. — Мы разок там уж побывали! Нас ждут там! Это ты понимаешь?
Васильков стоял на своем:
— Знаю, что есть другие проходы.
