А потом выходило так, что выбирал он единственно правильный вариант. Сделай он по-другому — провалили бы задание или вовсе погибли.
Глянув на часы и оценив оставшееся время, комиссар кивнул:
— У меня есть чуть больше тридцати минут. Расскажи подробнее.
— Закурить разрешите?
— Кури.
— Поначалу мы побаивались немецкую разведку. Мы были необстрелянные, а они — асы с большим опытом. Работали они лучше и более организованно, — начал Старцев, канителясь с папиросами и спичками. — А в сорок третьем мы не прочь были встретиться с ними на нейтральной с глазу на глаз, потому что не только поднаторели, но и стали на голову выше…
* * *Это случилось весной, за три месяца до начала Курской стратегической оборонительной операции.
Кое-где еще белели снежные островки, но основная масса снега уже стаяла.
Группа дивизионной разведки Василькова прошлой ночью вернулась с тяжелейшего двухсуточного задания по вскрытию обстановки при перегруппировке вражеских сил. Потерь, слава богу, не было, но вымотались до предела.
Согласно штатному расписанию Васильков командовал ротой. Хотя какая там рота? В лучшие времена в разведке дивизии насчитывалось не больше сорока — сорока пяти разведчиков. Взвод, по пехотным меркам. Три спаянные группы по десять — двенадцать бойцов плюс несколько «пристяжных» — два повара, ездовые, санитар. А в худшие — после неудачных рейдов — рота «худела» до пятнадцати человек. Отделение."
"Недалеко от Старого Оскола затесалась неприступная высотка. Даже не высотка, а так — титька юной барышни на худом растущем теле.
Вермахт ускоренно подтягивал резервы, немецкая пехота зарывалась в землю, обустраивая новые линии окопов.
Во время подобной перегруппировки во многих местах передовых позиций естественным образом появляются дыры, но на этой высотке фашист закрепился намертво. Сразу за гребнем «титьки» тянулась опушка редкого лесочка, а восточный склон, да и вся округа были покрыты золотисто-коричневой прошлогодней травой. Целая дивизия из трех полков не могла взять этот чертов прыщ.
Потери были огромные.
Новый комдив разведку недолюбливал. Вызвал Василькова и приказал: как стемнеет, добыть «языка», сопроводив свой приказ крылатой фразой: «Живыми без „языка “лучше не возвращайтесь».
Перед завтрашней атакой ему позарез нужны были сведения о свежих пулеметных и минометных точках для подавления их артиллерией. После тяжелого задания разведчикам полагался отдых, но случалось и так, что «язык» требовался — хоть убейся.
