Иначе «Хорьх» врезался бы в одно из деревьев, стоящих сплошной стеной справа от дороги. Или слетел бы в озеро, темневшее слева.
Но останавливаться просто на дороге он не хотел. Это было смертельно опасно. Сейчас дорога пустовала, однако в любой момент на ней могли появиться военные машины или мотоциклы. И тогда все его планы рухнут.
Мужчина сбавил скорость, из последних сил проехал еще несколько сотен метров и, на свое счастье, заметил уходящий в лес проселок. Не раздумывая, он свернул с трассы и повел «Хорьх» по проселку вдоль частокола древесных стволов.
По густому лесу удалось проехать метров пятьсот. А дальше голова мужчины упала на грудь, руки соскользнули с рулевого колеса. Неуправляемый автомобиль нырнул в сторону с едва заметной колеи, начал вилять влево-вправо. Наконец, подпрыгнув на кочке, машина преодолела кустарник и врезалась в дерево.
Могучая крона слегка качнулась, заставив вспорхнуть потревоженную птицу. На кабину и капот посыпались мелкие сухие ветки.
Мотор несколько раз прокрутил по прошлогодней листве задние колеса и… заглох.
В лесу снова воцарилась тишина.
Глава двенадцатая
Москва Июль 1945 года
— Что-то я не пойму, Иван Харитонович, чего ты со своей компанией привязался к этой машине? — недоумевал комиссар. — Второй раз докладываешь по убийствам железнодорожников и опять — какой-то «Хорьх»! Ты отправил ориентировку на него в ОРУД-ГАИ?[14]"
"— Конечно, Александр Михайлович. Как только получили подтверждение, что отпечатки протектора принадлежат этому автомобилю, сразу отправили запрос с требованием принять все меры к поиску.
— Так что ж тебе еще надо?
— Понимаете, нет у нас других серьезных зацепок в деле, — настаивал Старцев, — потому и копаем в этом направлении.
— Как нет?! Ты же минуту назад заявил о появившемся первом свидетеле, о подробном рассказе этой девчонки… Полины. И что же? Опять «нет зацепок»?
Иван с нотками обиды пояснил:
— Рассказала она немало и даже попыталась описать внешность всех троих бандитов. А что нам, товарищ комиссар, прикажете делать с этим описанием? Один в коричневом кожаном шлемофоне «как у летчиков», другой в офицерском кителе без погон, третий в кепке и в плаще.
Да в таком виде половина населения по улицам ходит…
Замечание было справедливым. И уместным. Народ в послевоенной столице и в самом деле одевался более чем скромно, особенно это касалось мужской его части. В первый год войны почти все производство спешно перепрофилировали под военные нужды.
