Окна в кабинете были распахнуты, однако пространство быстро заполнилось едким табачным дымком. Глядя на начальство, Егоров, Бойко и Васильков тоже закурили. Только один Горшеня возился со стопкой уголовных дел, откладывая в сторону те, в которых преступления хотя бы частично напоминали убийство семьи Кутеповых.
Подойдя к окну, Старцев читал текст под рисунком:
— …Фирма «Horch» основана Августом Хорьхом в Кёльне в ноябре 1899 года. С 1930 года «Horch» вместе с «Вандерер», «Ауди» и «DKW» вошла в состав концерна «Auto Union»… — бубнил он, позабыв о тлевшей папиросе.
— С началом Второй мировой войны «Horch» начинает производить и военную технику: офицерские и штабные автомобили, пожарные машины, внедорожники. Особой популярностью среди германской элиты пользовались модели «830» и «853», а также различные их модификации…"
"Прервав чтение и затушив в пепельнице истлевший окурок, Иван вопросительно глянул на Василькова.
— Судя по протектору, это модель «830Bk», — подсказал тот.
— Подобный рисунок был только у нее.
— Да, вижу, тут Глазов приписал своей рукой. Так это ж здорово, Саня! В общем, так. Пока мы тут думаем и копаемся в бумажках, продолжай развивать эту тему. Я гляжу, у тебя неплохо получается. Идет?
— Договорились.
* * *В третьем коммерческом магазине Ефиму и Косте удалось разжиться куском несоленого сливочного масла, килограммом печенья «Рот-Фронт», арбузом и двумя буханками белого хлеба.
Настоящего белого хлеба, который долгое время невероятно сложно было отыскать в продаже!
Довольные, они возвращались в Управление, обсуждая по дороге все на свете: жаркое лето и свою работу в МУРе, боевые новости с Дальнего Востока, где еще тлела война; настоящих разведчиков Василькова и Старцева, десятки раз ходивших за линию фронта; набирающую обороты мирную жизнь на западе страны, снижавшиеся цены. Ну и, конечно же, обсуждали встречавшихся по дороге красивых девушек.
Их в послевоенной Москве было много — гораздо больше, чем молодых мужчин.
Ефим беззаботно шагал рядом с дорогой, одной рукой неся два кулька — один с сухарями, другой с печеньем. Другой прижимал к себе арбуз, доставшийся им по смехотворной цене — три целковых. Консервы, масло и хлеб тащил Костя.
— Мужики нас, наверное, заждались, — посмеивался Баранец.
— Еще бы! Обед в столовке давно закончился. Время ужина.
