Он поднялся с колен, отряхнул брюки и еще раз прошелся по квартире. В ее пределах он проверил и осмотрел все.
«Балкон!»
Постукивая палкой, немец проковылял к распахнутой двери. Балкон выходил в небольшой двор, где стояло две лавочки и росло единственное дерево. Прежде чем выйти на огороженное каменным парапетом пространство, он осторожно зыркнул по окнам соседних домов — свидетели обыска ему были ни к чему.
На балконе Фишер нашел лишь слой голубиного помета и пустой проржавевший бак, в котором бывшие хозяева квартиры когда-то кипятили белое постельное белье.
«Du gehst mir auf die Eier!»[21] — зло процедил немец и вернулся в квартиру.
Далеко он не ушел. Присев на подоконник, достал папиросы; задумавшись, закурил, выгоняя дым на улицу, чтоб в квартире не оставалось запаха…
Насладившись дымком, он бросил окурок за парапет. Потом дошел до кухни, взял стул, поставил его напротив прихожей, сел.
Прислонив к стене свою палку, достал «парабеллум», снова обмотал его вещмешком. И принялся терпеливо ждать возвращения хозяина квартиры.
Другого варианта отыскать золотые слитки у Франца не было.
Распрямив ногу с протезом, он устроил ее поудобнее, откинулся на спинку стула, прикрыл глаза. Путешествие в один из центральных районов Москвы утомило его, и сейчас он отдыхал. Лишь один слух оставался настороже, вылавливая каждый звук, доносившийся со двора…
* * *Франц Фишер родился и вырос в небольшом городке Екатериненштадт, раскидавшем свои ровные кварталы на левом берегу Волги между Самарой и Саратовом.
Словно издеваясь над жителями, власти постоянно меняли название города: Баронск, Екатериноград, Марксштадт… Жители ворчали, не успевая запоминать и предупреждать далеких родственников об изменениях почтового адреса.
Франц рос, учился в мужской гимназии, дружил с такими же мальчишками из немецких семей, даже едва не умер от голода в 1920‑м. По выходным дням ходил в евангелическо-лютеранскую церковь, покуда в 1929 году большевики ее не прикрыли и не устроили в ней Дом культуры завода «Коммунист».
В Дом культуры он тоже захаживал, но в голове уже зрело недовольство, замешанное на непонимании происходящего.
В середине 30‑х годов отношения СССР и Германии стали сложными, это моментально отразилось на поволжских немцах. Начались аресты, репрессии и повальная депортация из автономии. Тысячи семей принудительно переселялись сотрудниками НКВД в Сибирь, Казахстан, Среднюю Азию.
Отец Франца занимал должность главного инженера в единственной МТС Марксштадта.
