Поднявшись, он опять подошел к двери балкона, снова пробежал взглядом по окнам дома напротив, достал пачку «Беломора», спички… Прикуривая, вдруг усмехнулся и посмотрел на стоявшую у стены палочку.
Да, он все чаще забывал о проклятых приспособлениях для инвалидов.
«Еще бы вернуть пропавшее золотишко, — выпустил он тонкую струйку дыма. — Вернуть… Этого будет мало. Надо еще сбежать из этой сумасшедшей и злобной страны. Ничего… однажды получилось. Получится и во второй раз…»
Не договорив, он замер. Внизу во дворе хлопнула дверь подъезда.
Кто-то, громко разговаривая, поднимался по лестнице.
Затянувшись в последний раз, Франц выбросил папиросу и быстро вернулся к стулу, на котором лежали пистолет и вещмешок. Через три секунды он уже стоял за углом прихожей.
Прошло пять секунд, десять, пятнадцать…
Нет, тревога была напрасной. Теперь уже в подъезде — этажом или двумя ниже — хлопнула входная дверь, голоса стихли.
— Ф-фух, — выдохнул Фишер и упал на стул.
Предстояло запастись терпением и ждать дальше…
* * *Сознание он потерял в лесу.
Память не зафиксировала, как «Хорьх» подпрыгнул на корневище, подмял кусты и врезался в огромное дерево. Дальше был сплошной сумбур: удивленный мужской голос, боль в спине и ноге, стоны, лай собак, размеренный шорох листвы…
Вспышки света и проблески сознания появились в незнакомом сарае, обустроенном под столярную мастерскую. Зрение фиксировало черноту прокопченного потолка, падающий сбоку свет на плоские стеллажи и боксы со столярным инструментом.
Зрение плохо фокусировалось: через несколько секунд картинка отдалялась, растворяясь в вязком тумане.
В моменты прояснения Франц замечал рядом с собой незнакомого старика. Сначала он был в теплой накидке и войлочной шляпе с завернутыми кверху полями, позже он появился в другой одежде. Старик назвался Иштваном и объяснил, что нашел Франца в машине, во время охоты.
Трижды, вырываясь из липкого сна, водитель генерала СС видел над собой только низкий потолок из потемневших от времени и печного дыма досок.
Затем очнулся, лежа на животе. Он был полностью раздет, в спине — там, куда ударила пуля, — ковырялся упрямый старик. По запахам, по инструментам, по ловким движениям он догадался, что старик Иштван имеет отношение к медицине.
Францу хотелось спросить, что с «Хорьхом». Но не было ни сил, ни возможности — жуткая боль под правой лопаткой, отдающая до правой ноги, выдавливала из него лишь хрипы да протяжные стоны.
