Да и то, если возьмем этого гада живым…
Глава пятнадцатая
Москва Июль 1945 года
Венгрия, район озера Балатон Февраль — апрель 1945 года
В эту важную поездку Франц Фишер решил костыли не брать, но от палочки не отказался. Все-таки далековато. Самодельный протез, над которым он две недели корпел у верстака в дальнем углу сарая, неплохо притерся к культе и уже не беспокоил. Это в первые дни, приступая к тренировкам, он мучился до стонов и жгучих слез. Мучился, но расхаживал по двору на костылях и самую малость — чтобы затея не вышла боком — касался земли искалеченной ногой.
Не желала культя принимать узкой полости протеза. Ни в какую не хотела!
Далее последовали регулярные тренировки. Каждый день: сначала по пятнадцать минут, потом по тридцать, по пятьдесят… Иной раз после ходьбы культю приходилось отмачивать в теплой воде, а на ночь ставить водочные компрессы, чтобы не подыхать от ноющей боли. Но постепенно привык, расходился. И вот уж несколько дней не прикасался к костылям и ощущал себя полноценным человеком.
Из автобуса он вышел на остановке «Большой Харитоньевский переулок». В центральных районах Москвы Франц бывал нечасто, совершенно их не знал и путался. Скоро он понял, что идет не туда. Остановив белобрысого паренька-старшеклассника, спросил, как пройти до улицы Машкова. Орденские планки на легком пиджачке и палочка играли свою роль исправно — паренек отрапортовал с таким рвением и задором, что «ветеран» невольно улыбнулся, поблагодарил. И зашагал в нужном направлении, слегка опираясь на палку…"
"Серьезным экзаменом протезу стала вылазка ранним утром в Михалковский тупик, где проживал последний подозреваемый в краже золотых слитков грузин Георгий Чиковани.
Всех, имевших отношение к прибывшему из Венгрии эшелону, к тому дню Франц допросил и отправил в иной мир. Оставался Чиковани.
Протез оказался удобным и ни разу не подвел. Зато чуть не подвела дикая случайность, когда пара залетных идиотов выросла навстречу спешащему на работу грузину.
До рассвета оставалось около часа. Франц шел по неосвещенной улице следом за жертвой.
Глаза привыкли к темноте, правая ладонь сжимала наточенный эсэсовский кинжал. План в голове созрел быстро: он нагонял тщедушного мужичка, готовясь ударить рукояткой в затылок. Несильно. Так, чтобы тот не потерял сознания и был способен отвечать на вопросы, но при этом не сопротивлялся. И вдруг впереди выросли тени двух здоровяков.
Согнувшись пополам, Франц нырнул к ближайшим кустам и только через секунду вспомнил о протезе.
