Он ничего не ответил, а чуть подрагивающей, неверной походкой пересек двор и приблизился к только что застреленному им человеку. Тот лежал на земле лицом вниз, поджав под себя одну руку и далеко откинув другую. Константин взял его за плечо и перевернул…
— Все по законам жанра, — сказала я, подходя к застывшему над трупом врага Кальмару. — Все по законам жанра… самый главный злодей умирает последним.
…Человек, только что убитый Костей Калиниченко, был Дубнов.
Константин некоторое время стоял неподвижно, а потом сел на землю, опершись спиной на шершавый ствол пальмы во дворе, выронил пистолет и обхватил голову руками.
Я села рядом с ним и, повинуясь бессознательному импульсу, обняла его за плечи.
Глупо, правда?
Романтическая сцена для шестнадцатилетних — и это после крови, страха, грязи, обмана — того, что легло между нами… Ведь глупо?
— Ведь глупо? — повторила я вслух, а «Воронцов»… нет, Саша Воронцов — поднял голову, посмотрел на меня и слабо улыбнулся:
— Правда, глупо. Вот что, Женька: ты тоже думаешь, что мы были хорошей парой, как сказал Дима в тот момент…
— Не знаю.
— Я пожала плечами. — Ведь пришел же ты за мной в дом Рощина, и ведь осталась же я с тобой после того, как сюда пожаловал господин Дубнов со товарищи. Значит, не только этот… «марионеточный» синдром нас связал. Но получилось… но получилось все жутко.
Он мягко убрал со своих плеч мою руку, а потом сказал:
— Мне жаль, что все именно так. Что мы оказались врагами. Не спорь. Я ведь хотел уничтожить тебя. Не получилось. Не смог.
Ну что ж… я рад этому.
Он медленно побрел к дому, а я, понимая, что это все, что все кончено — навсегда! — и нечего добавить к уже сказанному и сделанному, тоже побрела… но к дороге, — и в этот момент за спиной прозвучало, как тогда, в «Жемчужном», — нежно, повелительно и — снова!.. — снова завораживающе:
— Погоди, Женя. Я еще не все сказал.
Я повернулась. Воронцов стоял метрах в пяти от меня и смотрел как будто поверх моей головы. Но я знала, чувствовала каждой клеточкой своего тела — что все-таки на меня.
— Я думаю, что, если бы мы встретились по-другому, мы могли бы любить друг друга, — сказал он. — Ведь самое печальное, что мы действительно хорошая пара. Наверно, я не смог бы убить тебя, как ты не смогла бы убить меня. Ладно… всего хорошего, Женя. Это был не самый плохой отдых в моей жизни.
Он повернулся и быстрым шагом пошел за дом, туда, куда несколько минут тому назад ушли Борис и Наташа, — и через десять секунд исчез в успокоившейся ночной тьме.
