В этот момент пальба неожиданно смолкла, и мгновенную тишину прорвал чей-то мучительный, захлебывающийся стон со двора.
Кого-то из людей Дубнова.
— Там есть выход через заднее окно! — донесся до меня голос Кальмара. — Женя… направо… сверни направо!
И мой «Саша Воронцов» показался в дверном проеме, заметно морщась от боли и прикладывая руку к простреленному левому плечу.
— Зацепили немного! — выдохнул он, кривя губы и одновременно перезаряжая пистолет. — Я их там положил… двоих… и ты двоих? Гос-с-споди… Значит, осталось… осталось человека три-четыре.
— Включая Дубнова.
— Включая Дубнова, — повторил он, потом обернулся и, посмотрев на распростершееся в инвалидном кресле тело брата, выцедил: — Будь что будет… а я эту суку замочу.
— Я прикрою тебя, — пробормотала я, не вдаваясь в смысл того, что я говорю. Я как будто бы перестала быть марионеткой на ниточках проекта «Горгона», но продолжала говорить и действовать так, как будто ею оставалась…
* * *Все последующее — вплоть до окончательной развязки — заняло буквально несколько минут.
Костя Калиниченко перезарядил пистолет, а потом, сорвав с себя рубашку и с моей помощью наскоро перетянув обильно кровоточащее плечо, двинулся к двери. Переступил через трупы двух уложенных мною бандитов и замер, прислушиваясь. По-прежнему было тихо, даже раненый во дворе перестал стонать — наверно, умер или же потерял сознание от болевого шока.
Я бесшумно направилась вслед за Калиниченко, обостренным слухом выхватывая из прохладного ночного воздуха малейшие звуки.
Ничего. Тихо. Дубнов и оставшиеся в живых его бойцы как сквозь землю провалились.
Вероятно, отсиживаются за машинами или обходят дом с другой стороны.
Костя хотел было высунуться на двор, но я придержала его за здоровое плечо — и короткой очередью разнесла единственный источник света во дворе — тусклый и непрестанно мигающий, как веко больного тиком, фонарь.
И тут началось…
Хорошо, что я вовремя поняла, что они будут стрелять на звук, и увлекла за собой на землю Кальмара.
"
"— Чер-рт! — простонал он, а потом вскинул пистолет и два раза выстрелил в метнувшиеся к нам тени. Раздался рев, хрипы, и одна из теней припала к земле и, перевернувшись, застыла.
— Уходим, Жбан! — прошелестело испуганное, и стоявший на дороге джип сорвался с места, завизжав колесами, увозя дубновских бандитов.
— Неплохо ты подготовлен… — выговорила я, не глядя на Калиниченко. — Неплохо… сам бы мог справиться. Вместо меня.
