Я перевела взгляд со Зверька на Дубнова, и вдруг перед моими глазами всплыла похожая картина почти трехмесячной давности: я вхожу в приоткрытую дверь квартиры, в которую незадолго за этим вошли Дубнов и Денисов — «навестить друга», как они сказали, — вижу кровоподтеки на полу прихожей, словно кого-то ударили, а потом вытащили тело из прихожей в какое-то другое место.
А потом — потом точно такая же картина, как сейчас. Распростертое на полу, в луже крови искромсанное тело, изуродованное, распухшее лицо. Да… только сейчас два человека вместо одного.
Тогда я не особенно ужаснулась увиденному: в конце концов, в моей жизни приходилось видеть и не такое, да и сентиментальность мне вообще чужда. Если за дело, то можно применять любые методы.
Но сейчас все повернулось по-другому и предстало в совершенно ином свете.
Я повернулась к Дубнову и спросила — то, что, казалось бы, должно интересовать меня меньше всего:
— А кто был тот человек… тогда, в Питере?
Замечательно, что Дубнов понял меня сразу, буквально с полуслова.
Ну конечно, Сергей Иваныч в плане сообразительности всегда был не чета подавляющей части своих подчиненных. Лицо Дубнова искривилось мгновенной кривой усмешкой, а потом губы выдавили:
— А… вспомнила. Ассоциативное мышление хорошо работает, да? Ну тогда сама подумай. Кто это мог быть?
Думала я недолго. Совсем чуть-чуть. Вернее, фамилия давно вызрела у меня в мозгу и теперь сорвалась с языка, как переспелое яблоко с ветки:
— Калиниченко… Дима Калиниченко."
"— А теперь внимание — правильный ответ, — тоном Владимира Ворошилова в «Что? Где? Когда?» сказал Дубнов.
— Совершенно верно, Евгения Максимовна: Дима Калиниченко. Знатоки выигрывают раунд. Только деньги, выигранные вами, пойдут в ваш похоронный фонд.
Я хотела что-то сказать, но Дубнов не дал даже звука издать.
— И мне абсолютно все равно, убивала ли ты Рощина или нет, — продолжал он. — Все равно. Откровенно говоря, я должен быть благодарен тому, кто это сделал. Конечно, я поиграю в огорчение и в злобу, но это так… для проформы.
Правда, мне придется объяснить многочисленным друзьям и деловым партнерам Рощина, кто же это, собственно, его так удачно уконтрапупил. Вот я и предъявлю им вас, Евгения Максимовна, и парочку этих орлов. Да и третьего, я думаю, уже откопали. Хотя нет… они-то, наверное, мне нужны не будут.
— И тебе нет дела до того, кто действительно убил Денисова и Рощина?
— До Кальмара-то? — Дубнов неопределенно пожал плечами. — Почему нет? Есть.
