А потом еще и врезала в поддых этому несчастному… который сейчас по левую руку от Дубнова.
Я поднялась… пошатнулась, но на ногах все-таки устояла. Один из амбалов в порядке превентивной меры вскинул на меня пистолет.
— И как вы себе это представляете? — произнесла я. — В смысле… я устраиваю комедию с этими посланиями по «электронке»… в письмецо приплетаю и себя… Эдуард Сергеевич немедленно попадается на провокацию… а памятуя об удачной совместной работе в Питере, находит меня в Сочи и предлагает немного подработать.
Потом я накачиваю его выпивкой, увожу в номера, стукаю головой об стенку, перемазываюсь в крови, как свинка в помойной луже… и прикладываюсь на коврик — отдохнуть после хлопотной и трудоемкой «мокрухи». И вырубаюсь. Так, что ли? Так, Дубнов? Ведь ты же еще что-то соображаешь, в отличие от своих приматов!
По всей видимости, столь лестно поименованные мною молодые люди не знали значения слова «примат», потому что их лица остались гладкими и столь же невозмутимыми, как до моей тирады.
А вот Сергей Иваныч пружинисто подскочил на кресле, в котором он до того сидел в напряженной позе — подавшись вперед, сцепив пальцы рук на коленке, — и буквально прошипел мне в лицо:"
"— А как тогда ты объяснишь то, что после разговора со своим этим… Воронцовым ты прошла к Эдуарду Сергеевичу, заперла дверь и… Вот мы через два часа только сюда зашли… дверь сломали.
— И что? — пролепетала я.
— То! Рощин уже давно готов был, а ты на полу валялась! И никто… слышишь, никто не мог попасть в эту комнату, минуя нас! Никто! Разве что какой-нибудь человек-невидимка, который в придачу ходит сквозь стены… как Дэвид Копперфилд какой-нибудь!!
— Ничего не понимаю.
Ты говоришь, что я прошла в комнату и заперлась?
Дубнов как-то странно — не столько злобно, сколько пристально-удивленно — посмотрел на меня и отозвался:
— Ты еще спрашиваешь?
— Спрашиваю. А вот тебе не кажется, Сережа, что эта история началась не сегодня, а гораздо раньше?
— Когда?
— А тогда, когда убили Олега Денисова.
В поезде.
— Что ты имеешь в виду?
— Только то, что всякий раз, когда происходили подобные события, на горизонте оказывались господа Ковалев, Немякшин и их собутыльник — господин Крылов, отсыпающийся сейчас в домике.
— А-а… вот ты о чем, — сдавленно проговорил Дубнов и, схватив меня за руку, буквально поволок за собой через несколько комнат длинным коридором, утопающим в пушистом, совершенно скрадывающим шаги ковре.
