Между прочим, в детстве я читала эту книгу всю ночь и обливалась слезами. Чистыми, как бриллианты, девичьими слезами!
«Сколько намешано в этой девочке», — подумала Полина Сергеевна.
— Ксюша, иногда мне хочется тебя выпороть, — сказала она вслух, — а иногда мне кажется, что ты — удивительная личность.
— Чаще вспоминайте второй вариант.
По мнению Полины Сергеевны, Ксюшина привязанность, вызвавшая у Верочки ответный порыв, замаскированный, изо всех сил сдерживаемый, помогла подруге пережить обрушившееся на нее горе.
У Игоря Петровича, Вериного избранника, ее единственной любви, случился тяжелый мозговой инсульт. Незадолго до несчастья жена Игоря Петровича узнала о многолетней связи мужа и Веры Михайловны. Для жены это был не просто гром среди ясного неба, это была молния, ударившая в грудь, испепелившая, сделавшая недостойной и бессмысленной всю ее жизнь. Жена-подвижница, которая ради мужа-гения перебивалась с хлеба на воду, которая считала себя музой, вдохновительницей, надеждой и опорой, вдруг оказалась исполнительницей роли второго плана.
Впрочем, теперь уже не разобрать, кто был примой, а кто выступал в дублирующем составе. Факт остается фактом — нет подвига длиною в двадцать лет. А есть предательство, вранье, обман, молния, пылающий факел. Жена Игоря Петровича вышла из огня другим человеком.
Скандалы и разбирательства с женой вряд ли были основной причиной инсульта. Сосуды в мозге изнашивались многие годы. Где тонко, там долго тончилось и рано или поздно все равно порвалось бы.
Но негодование жены, безусловно справедливое, подтолкнуло к роковой черте.
Врачи удивлялись тому, что при столь обширном поражении мозга Игорь Петрович остался жив. Компьютерная томография показывала несовместимое с жизнью омертвение.
Разговор Веры Михайловны и жены Игоря Петровича состоялся у его больничной койки.
— Вы его долго хотели? — спросила супруга Игоря Петровича, похожая на великомученицу, проклявшую свое служение. — Получите! Он весь ваш!
Из больницы Вера Михайловна привезла Игоря Петровича к себе домой, в маленькую квартирку, забитую книгами.
Поместила на диван, сама спала на раскладушке.
Правая половина тела Игоря Петровича была парализована, левые рука и нога едва шевелились. Он не мог говорить, только мычал. Живыми остались лишь глаза — безумные от сознания случившегося. Из глаз часто лились слезы. Вера Михайловна их вытирала, меняла Игорю Петровичу памперсы, кормила его и твердила о том, что нужно надеяться на лучшее.
