Вера Михайловна не горела желанием по-матерински опекать Ксюшу, но не могла отказать девушке, чьи родители, честолюбивые буржуа-обыватели, кичились купленной машиной, построенной дачей и отдыхом на Канарах, а сами при этом говорили «ложить» и «калидор». Дядюшка, вечный депутат всех созывов, забронзовел от кончиков ногтей на ногах до плеши на макушке."
"Пообщавшись с дядюшкой Ксюши, Вера Михайловна рассказывала подруге:
— Это какой-то новый, поразительно мутировавший человеческий тип. Полинька, у меня было ощущение, что я общаюсь с этим… как же его? Золотой робот в «Звездных войнах»?
— Три-пи-о.
— Верно. Только больших размеров и не восторженно-глупый, а какой-то… я не нахожу определений. Если позолотить гоголевского Городничего, все равно не получится точного образа. Он принимал меня в своем кабинете, большей частью вещал сам, но и задавал вопросы по моим анкетным данным. Я настолько растерялась, столкнувшись с неведомой раньше особью, что блеяла не помню что. Если бы обнаружилась и заговорила статуя Давида, я бы растерялась меньше.
— Зачем ты к нему вообще отправилась?
— Ксюша упросила. Ее родителей и дядюшку волновало мое влияние на девушку. Поскольку я блеяла, мое влияние было признано неопасным.
— А что сама Ксюша сказала?
— Ты ведь ее знаешь. Хмыкнула: «Не берите в голову, мама говорила, что когда дядя был маленьким, он обожал вытаскивать из носа козявки и поедать их».
Ревность Ксюшиной мамы, которой не могло нравиться, что дочь к какой-то полунищей архивной мыши относится трепетнее, чем к ней самой, постепенно сошла на нет.
Веру Михайловну воспринимали как блаженную всезнайку, почти как клоуна-затейника, способного развлечь гостей за церемонным обедом в родовом замке.
Веру Михайловну это оставляло равнодушной, Полину Сергеевну коробило.
Ксюша советовала:
— Не парьтесь, Полина Сергеевна. Что с них взять? У них ведь под крышей, — стучала себя по голове девушка, — только мешки с валютой.
— Ксюша, ты действительно собираешься замуж за Эндрю? Ты его любишь? Или… или для прикола?
— А что, слабый прикол? Мои дети будут баронятками.
— Браки совершаются на небесах…
— На земле, Полина Сергеевна! Исключительно на земле, и дети рождаются не на облаках. Уж вам, на примере Сеньки, это отлично должно быть известно.
— Девочка, в молодости жизнь кажется долгой, бесконечной. На самом деле она коротка.
— «И прожить ее нужно так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы». Николай Островский «Как закалялась сталь».
