— Я так и знала, — с досадой перебила Юся. — Приедешь в Рашку, обязательно во что-нибудь вляпаешься.
Рашкой называли Россию брайтоновские эмигранты, присосавшиеся к «свободной» Америке.
Полина Сергеевна накрыла ладонью руку мужа и стиснула — не взрывайся! Она видела, чего стоило Олегу Арсеньевичу проглотить презрительную кличку родины.
— Суд всегда решает в пользу матери, — с умным видом процедила Юся.
— Ты хочешь судиться? — с кровожадным азартом спросил Олег Арсеньевич. — Отлично! Пожалуйста, устроим! Учти только, что это очень долго: апелляции, кассации… И пока человек под судом, выехать он из страны не может.
За этим уж я прослежу, будь уверена. И вместо тихого отказа ты получишь славу матери, которая бросила сына на десять лет и ни разу не побеспокоилась о нем, не справилась о его судьбе. Журналисты обожают такие истории.
Заговорила Полина Сергеевна, которой показалось, что муж перегибает палку:
— После травмы мозга у Эмки тяжелое осложнение, не исключено, что разовьется эпилепсия. Ему требуется серьезное и дорогостоящее лечение.
Ты сможешь его обеспечить?
Юся наконец разрыдалась. Пановы не утешали, терпеливо наблюдали, как плачет женщина, чьи слезы не вызывали сочувствия. Юся относилась к тем нравственно неразвитым женщинам, которые умеют выплакать свое горе — порыдала и забыла. Такие женщины вычеркивают из памяти свои подлые и стыдные поступки, словно тех и не было, но цепко держатся обид, нанесенных им другими людьми. Полина Сергеевна и Олег Арсеньевич, по большому счету, никогда Юсю не обижали, они воспитывали ее сына, дав возможность устроиться в Америке.
Предъявлять им претензии, это понимала даже Юся, неуместно.
Полина Сергеевна не знала, что оплакивает Юся. Потерю сына, который ей не нужен? Бессилие: невозможность выдвинуть им претензии, обругать, запугать, выставить себя оскорбленной невинностью? О чем бы она ни плакала, она не знала главного — какое сокровище ее сын. И просвещать ее никто не собирался. Она могла рыдать хоть до утра, лишь бы в итоге согласилась отказаться от Эмки.
До утра ждать не пришлось.
Когда за Юсей закрылась дверь, Полина Сергеевна заметила:
— Она не спросила ни о Сеньке, ни об Эмке, мы не представили Лею и Тайку. Странное нелюбопытство.
— Тупые бабы патологически эгоистичны и нелюбопытны."
"— Эта тупая баба родила нам замечательного внука. Она не представляет, какой подарок природы мы у нее похитили. Кстати, почему обрабатывал Юсю ты, а не Сенька?
— Мы так договорились.
