Харри отпил из кружки, задержал дыхание и посмотрел вокруг.
– Его звали Стиансен – того моего коллегу. А по имени – Ронни. Подходящее имя для хулигана. Но на хулигана он был не похож: добрый, отзывчивый парень, которому нравилась его работа.
В основном нравилась. Когда его хоронили, я все еще валялся под капельницей. Мой шеф потом зашел ко мне в больницу. Передал привет от начальницы полиции Осло. Уже тогда мне следовало заподозрить неладное. Но я был трезвым, и настроение паршивое. Медсестра догадалась, что мне приносят выпивку, и соседа перевели в другую палату, так что я не пил уже два дня.
«Знаю, о чем ты думаешь, – сказал шеф. – Не надо, впереди много работы».
Он думал, мне хочется покончить жизнь самоубийством. Он ошибался – мне хотелось только раздобыть выпивку.
Шеф не любит ходить вокруг да около.
«Стиансен погиб. Ему ты уже не поможешь, – сказал он. – Но ты можешь помочь самому себе и своей семье. И нам. Ты читал газеты?»
Я ответил, что вообще ничего не читал, что отец прочитал мне несколько книг и что я просил его не заводить разговоров о происшедшем.
Шеф сказал – очень хорошо, что я ни с кем об этом не разговаривал. И это все упрощает.
«Вообще-то машину вел не ты, – сказал он. – То есть скажем иначе: за рулем не сидел сотрудник полицейского участка города Осло в состоянии алкогольного опьянения». – И спросил, понимаю ли я его. Это, мол, Стиансен был за рулем. Из нас двоих именно у него в крови не нашли ни капли алкоголя.
Он показал мне газеты недельной давности, и я, хотя еще плохо видел, прочел, что водитель погиб на месте, а его коллегу, сидевшего на переднем сиденье, тяжело ранило.
«Но за рулем сидел я», – ответил я ему.
«Сомневаюсь. Тебя нашли на заднем сиденье, – сказал шеф. – Знаешь, у тебя ведь было серьезное сотрясение мозга. Ты, наверное, вообще ничего не помнишь о той поездке».
Я, конечно, понимал, к чему он клонит. Журналистам интересно только то, что нашли в крови у водителя, и если там все в норме, обо мне уже никто бы не подумал.
Для полиции это очень важно.
Лицо у Биргитты было хмурое.
– А как рассказать родителям Стиансена, что это их сын сидел за рулем? У них что – нет ничего человеческого? Как вообще…"
"– Я же сказал, что в полиции существует круговая порука. Иногда интересы организации важнее интересов родных. Не исключено, что в таком случае семье Стиансена представили бы версию, с которой им было бы легче жить.
