После этого в семье был серьезный скандал, и Ван Дорен спросил дядю, зачем он рассказал об измене, ведь она произошла много лет назад и потом дядя ни разу не видел ту женщину. И дядя ответил, что хуже всего не измена, а то, что он остался безнаказанным. Этого дядя больше не мог вытерпеть. И Ван Дорен – тоже.
Думаю, что, когда люди перестают считать свои поступки правильными, у них возникает потребность в наказании. Во всяком случае, я мечтал о том, чтобы меня наказали: бичевали, мучили, унижали. Что угодно, лишь бы я снова смог обрести себя.
Но наказывать меня никто не собирался. А так как я официально был трезвым, меня не могли даже выкинуть с работы. Напротив, шеф публично меня отметил как сотрудника, серьезно раненного при исполнении. И я решил наказать себя сам. Вынес самый суровый приговор: жить дальше и бросить пить.
В бар стали приходить люди. Биргитта жестом показала им, что скоро освободится.
– А потом?
– Снова встал на ноги, вышел на работу. Работал допоздна – дольше всех остальных.
Ходил на тренировки и в длительные походы. Читал книги. Немного – изучал юриспруденцию. Перестал знаться с плохой компанией. Впрочем, и с хорошей тоже. Со всеми, с кем свел знакомство, когда пил. Не знаю почему – это было что-то вроде генеральной уборки. Все, что случилось в моей жизни раньше, должно было уйти, – и плохое, и хорошее. Как-то раз я сел за телефон и обзвонил всех своих прежних приятелей. Говорил: «Привет, приятно было проводить с вами время, но больше мы встречаться не можем».
Большинство согласились со мной. Некоторые даже обрадовались. Кое-кто сказал, что я так отгораживаюсь от мира. Возможно, они были правы. В последние три года я больше общался с сестрой, чем с кем-нибудь другим.
– А женщины?
Харри окинул взглядом стойку. Некоторые посетители начинали терять терпение.
– Это уже другая, тоже долгая история. Старая история. После аварии у меня никого не было. Я стал эдаким одиноким волком. Кто знает, может, я привлекателен, только когда выпью? – Харри задумчиво налил в кофе еще молока.
– А почему тебя направили сюда, в Австралию?
– Кое-кто из руководства, наверное, решил, что это как раз для меня. Вроде проверки. Я так понял, что, если не завалю все дело, передо мной откроются кое-какие перспективы в Норвегии.
– Думаешь, это так важно?
Харри пожал плечами."
"– Немногое на свете действительно важно. – Он кивнул на другой конец стойки. – По крайней мере не важнее, чем выпивка для того парня.
