Думаете, я сейчас незаметно положу на стол стодолларовую бумажку, вы шепнете мне имя и мы молча разойдемся? В реальности все не так, и мы сейчас позвоним, и сюда под вой сирен прикатит полицейская машина, на вас наденут наручники и заберут, хотите вы того или нет, на глазах у всех соседей. Потом, в участке, вам в лицо будут светить лампой и как «возможному подозреваемому» устроят допрос на всю ночь. Без адвоката. В реальности все может обернуться приговором за сокрытие информации по делу об убийстве. Это превращает вас в соучастника и гарантирует шесть лет строгого режима.
Ну, как вам это, мистер Робертсон?
Побледневший Робертсон беззвучно открывал и закрывал рот. Как аквариумная рыбка, которая поняла, что обед сейчас будет не у нее, а из нее.
– Я… я не хотел, чтобы… – наконец выговорил он.
– В последний раз спрашиваю: кто такая эта «стерва»?
– Наверное, та, на фотографии… та, которая была здесь…
– На какой фотографии?
– На той, что висит у нее в комнате. Она там стоит за Ингер и тем парнем.
Такая маленькая, загорелая, с повязкой на лбу. Я ее узнал, потому что несколько недель назад она приходила сюда и спрашивала Ингер. А когда я ее позвал, они вышли на лестницу и стали разговаривать. Потом – кричать и ругаться. Хлопнула дверь, и Ингер в слезах убежала в свою комнату. Больше я той девушки не видел.
– Не могли бы вы принести эту фотографию, Робертсон? Я оставил копию в своем кабинете.
Робертсон был сама услужливость. Он мгновенно убежал и вернулся с тем самым групповым снимком.
Харри хватило одного взгляда, чтобы понять, кто эта женщина.
– Мне сразу показалось, что я ее где-то видел, – сказал он.
– Это же наша сердобольная мадам! – удивленно воскликнул Эндрю.
– Думаю, ее зовут Анджелина Хатчинсон.
Когда они уходили, тасманийского дьявола видно не было.
– Детектив Кенсингтон, ты не задумывался, почему все зовут тебя «констеблем»? – поинтересовался Харри, когда они уже сели в автомобиль.
– Потому что у меня располагающая внешность. «Констебль» звучит как «добрый дядя», а? – с довольным видом спросил Эндрю.
– И у меня не хватает смелости их поправлять.
– Да, прямо плюшевый мишка, – рассмеялся Харри.
– Коала, – сказал Эндрю.
– «Шесть лет строгого режима»! – вспомнил Харри. – Ну ты и враль!
– Больше ничего в голову не пришло, – ответил Эндрю.
7
Terra nullius, сутенер и Ник Кейв"
"В Сиднее шел дождь. Вода барабанила по асфальту, билась о стены домов и тонкими ручейками бежала вдоль тротуаров.
