Умом она понимала, что этот мужчина — враг, хозяин, как бы ни тяжело было это признавать, но в душе чувствовала влечение и потребность коснуться кончиками пальцев его кожи, пробежать по буграм каждого шрама. Потом покрыть их поцелуями, которым он ее научил.
Ноги его были больше, чем она помнила по проведенным вместе ночам. Мышцы — как сталь. Выносливые. Мужское достоинство было напряжено и напоминало те, которые она несколько раз видела у лошадей и других домашних животных, хотя, конечно, она их не разглядывала, боже упаси.
"
"Но все же было в Торбранде нечто, вызывавшее бурление в крови, словно он был для нее источником, как тот, который наполнял этот небольшой горячий пруд.
Воин смотрел на нее, глаза его при этом смеялись, затем он развернулся и прыгнул в воду. Эльфвина невольно отпрянула, ожидая всплеска, но его не было — мужчина погрузился в воду аккуратно. Поверхность вновь стала гладкой, словно лезвие меча, который лежал теперь на берегу перед ней.
Он был слишком тяжелым, его не поднять, но вот нож…
— Не хочешь тоже искупаться, Эльфвина? — раздался низкий голос, и она подпрыгнула от неожиданности. Повернувшись, увидела над водой его голову. Он смотрел на нее так, будто знал, что она хочет сделать. — Но не забывай, что я без труда обезоруживаю могучих воинов на полях сражений. Как думаешь, сложно мне будет отобрать у тебя этот нож?
— Скорее всего, проще простого. Но я могла бы успеть оставить отметину, добавить новый шрам к твоей коллекции.
— Эльфвина. Дорогая моя леди. — Ухмылка его была острее лезвия, а ранила еще больнее. — Запомни, ты навсегда останешься со мной.
Она не ожидала такого поворота и растерялась. Ее будущее, все, что ждало впереди, виделось с каждым днем все более мрачным. И этот человек целовал ее каждую ночь, вовлекая в какую-то непонятную игру.
— Отчего так светятся твои глаза, женщина? — Голос прозвучал словно над ухом, хотя Торбранд не двинулся с места.
Он положил руки на берег и выглядел так, словно полностью доволен жизнью. — Знаешь, я даже восхищаюсь, что ты думала, что сможешь меня обмануть.
Сердце ее подпрыгнуло и упало. «Какой позор», — подумала она. И еще это волнение. Чувства переплелись и душили.
— И все же я должна попытаться, — прошептала она.
— Ну, раз должна. — Торбранд хмыкнул, всем видом давая понять, что не относится к происходящему серьезно. Будто ему скучно.
