«Душа не поймет, как бороться, пока не научится сдаваться», — сказала себе Эльфвина, на несколько мгновений погрузившись в думы о возвышенном.
Именно это, а не стремление к греху заставило ее приблизиться к его лицу. И прижаться грудью, потому что в этом была жертвенность, ведущая ее к славе новым путем.
Торбранд разглядывал на своих пальцах прядь ее волос, а она потянулась и положила ладонь ему на щеку. Другая его рука легла на ее ягодицу и принялась поглаживать. При всем желании назвать это отвратительным пришлось признать, что прикосновения ей приятны.
Вероятно, это связано с магией, теми рунами, что он рисовал на ней. В это хотелось верить, хотя она не была еретичкой.
— Я никогда раньше не целовала мужчину, — призналась Эльфвина.
Губы их уже почти соприкасались. И его лицо было так близко, что невозможно отрицать: даже при устрашающих размерах черты его очень привлекательны. Она оглядела темные волосы и бороду, и кровь внезапно забурлила в теле. От взгляда его серьезных карих глаз наворачивались слезы.
Не от горя. Слезы совсем иного рода.
— Позволь тогда мне, — сказал Торбранд.
Пораженная, Эльфвина не знала, что делать. С ума сводило ласкавшее кожу теплое дыхание. Кожа его щеки обжигала ладонь, его грудь, как прочный фундамент, на который можно опереться. И еще это лишающее разума, восхитительное тепло внутри…
Очень медленно он вплотную приблизился к ее губам. Ощущение было таким новым, что Эльфвина боялась рассмеяться или не удержаться и вскрикнуть. Она никогда не задумывалась, красивые ли у нее губы, иногда, разглядывая себя в зеркале, отмечала, что они пухлые и мягкие.
Губы Торбранда ему очень подходили, смотрелись естественно на лице. Когда они коснулись ее губ, она ощутила… что-то опять же новое. Желание ответить, вызвавшее вспышку жара в животе.
Она боялась, что борода будет колоть ее кожу, боялась неприятных ощущений. Но было совсем не так. То, что страшило, виделось падением в кипящий котел, оказалось приятным.
Торбранд издал глухой звук, похожий и на стон, и на рычание одновременно, он разнесся по всему ее телу, она слышала его не только ушами, но и каждой частичкой себя.
Изнутри тело было охвачено огнем, и сдерживать его не было возможности.
Он провел по ее губам кончиком языка.
Она отстранилась и рассмеялась. Торбранд подался вперед, не желая ее отпускать.
— Ты меня лизнул. — Она посмотрела с укором.
— Можешь сделать так же, — сказал он и впился в ее губы.
Голова мгновенно закружилась.
