Скажу, что у тебя своеобразные представления о том, что такое плен. Разве при дворе твоей матери или дяди так содержали рабов и пленников?
Эльфвина не сводила с него глаз, на мгновение нахмурилась, хотя по выражению лица было видно, что она не ожидала от него ничего плохого. Торбранду это понравилось.
— Думаю, ответ ты и так знаешь."
"— Знаю. — Он придвинулся ближе к ней, ее тревожный взгляд мгновенно переместился на ладонь, которую он положил ей на колено. — Вариантов у таких людей немного, но ты уже получила больше, чем можно мечтать в таком положении.
Я приму все протесты, которые созреют в твоей прекрасной головке. Ибо я милостив.
Рука скользнула выше по ее ноге и остановилась — Торбранд наблюдал за реакцией. Эльфвина напряглась, глаза ее распахнулись. Губы цвета спелых ягод разомкнулись. Она подняла руку, словно собиралась дать ему пощечину, но благоразумно ее опустила.
— Вот и умница, — пробормотал он. Теперь, преодолев преграды из ткани платья и чулок он чувствовал, как горит ее тело.
— Успокойся.
Она тихо застонала, отчего забурлила кровь. Она дрожала, но больше не пыталась воспротивиться.
Торбранд принялся медленно поднимать подол платья, обнажая ноги. Он разворачивал ее, как подарок, которым она, собственно, и являлась.
Он мог и хотел получить все сразу, но предпочел не торопиться.
Снаружи доносились обрывки фраз — брат и кузен говорили по-ирландски, сидя у огня. Ночь была тихой, безветренной, что лишало возможности случайных разбойников незамеченными подойти к лагерю.
Однако можно быть уверенными, что разговоры не усыпили бдительность братьев.
Хотя сейчас он, Торбранд, в более выгодном положении. Он растянулся на шкурах и любуется премилой пташкой, куда более аппетитной, чем любая дичь на вертеле.
Она нервно кусала нижнюю губу. Мужчина глазел на это и становился все тверже. И все же он не собирался спешить.
Вскоре край ее платья достиг талии, дав возможность увидеть больше, хотя на ней все еще были чулки.
Вид кинжала рассмешил Торбранда.
— Думала на меня напасть? — спросил он, не сдержав улыбку.
Эльфвина смутилась и покраснела, затем побледнела, когда он потянул за кончик ленты, который удерживал ее оружие.
— Я взяла его на случай необходимости защищаться в дороге. Я…
— Не шевелись, — предупредил он. На этот раз строже и громче.
Не доставая из ножен, он бросил кинжал туда, где оставил свою обувь; она больше никогда его не получит.
