От боли она сжала зубы, но смотрела на мужчину так, будто они вели разговор в теплой зале какого-то дворца, а не в холодном лесу, были приятелями, а не злейшими врагами. — Ведь я тебя не знаю. Скажи, как тебя зовут, каковы твои подвиги, тогда я смогу судить.
Она еще кое-что поняла в этом холодном лесу, другом, уже далеко от Мерсии, находясь рядом с другим мужчиной, не тем, с которым провела последние недели.
Ее готовили к замужеству всю жизнь. Матушка и Милдрит хорошо постарались. Нависший над ней человек ничем не отличался от тех, которые толпились вокруг нее все шесть месяцев после смерти матери.
Мужчины, желавшие заполучить ее, делали вид на людях, что преданы всем сердцем, надеялись, что она ослабит бдительность и уступит им, оказавшись наедине в темном уголке. Она выдержала интриги и давление.
Чего ожидали от нее мерсийцы? Она поступила по совести, не поддалась на провокации. Опустив глаза, она молилась, пока угроза не отступала, охраняя спокойствие и сдержанность.
И все же с Торбрандом было по-другому, когда он похищал ее, не было желания кричать что есть мочи, от ужаса.
Он не сразу начал говорить о притязаниях на Мерсию, о собственных амбициозных планах о правлении, о том, как усыпить бдительность ее дяди и задобрить его. Он смотрел на нее и молчал, будто поняв с самого начала по одному взгляду все, что ему нужно. Она же была одурманена, пора признать, что Торбранд произвел на нее впечатление с первых минут встречи. Она мечтала вечно смотреть в эти глаза цвета полуночного неба, чувствовать прикосновение его руки, совершившей так много ратных подвигов, и сладость поцелуя на губах.
С этим же норманном, во всем уступающим Торбранду, ей было легче держать себя, используя ту тактику, которой ее учили с детства, — кроткая душа, почти святая.
Эльфвина сложила перед собой руки, будто для молитвы. Пусть это и смотрится не вполне уместно, но сразу даст понять, как благочестивы ее помыслы, как чисты. И не важно, что этот человек далек от истинной веры и поклоняется своим богам.
Она придала всему облику спокойствие, а взгляду тепла, и сразу ощутила, как меняется мужчина напротив. Ее тактика работала.
Девушка хорошо знала, что женские слезы не всегда пробуждают в мужчинах лучшие качества. Многие терпеть их не могли. Некоторые использовали такое состояние женщины для совершения безрассудных поступков.
— Я Бьорн, — произнес он, гордо вскинув голову, и глаза сверкнули яростью.
