Поднимите их, слышите!
Вдвоем с лейтенантом заставили саперов встать, а не выныривать для слепого выстрела. Грицевич свалил слишком активного унтер-офицера. Заработал «дегтярев». Но остановить продвижение штурмового взвода было трудно. У немцев тоже играли нервы. Они несли потери и торопились сблизиться с русскими, чтобы расстрелять их в упор из автоматов и забросать гранатами."
"Теперь обе стороны разделяло расстояние шагов в восемьдесят. На этом участке близился перелом. Или немцы сделают последний бросок и ворвутся в траншеи, или саперы возьмут себя в руки и начнут попадать в цель.
Пока чаще поражали цель германские солдаты благодаря высокой плотности огня.
Николай Мальцев стрелял из ППД. По крайней мере, одного немца свалил. Но рядом вскрикнул высокий крепкий сапер и, зажимая ладонями глаз, побежал вдоль траншеи.
– Убили… насмерть убили.
Крики смертельно раненного заполнили траншею. Бойца бросало из стороны в сторону. Теряя силы, он стал сползать по стенке, не переставая стонать. Это действовало на саперов сильнее, чем вражеский огонь.
Некоторые снова опустились на дно траншеи. Кто-то растерялся и, глядя на умиравшего товарища, слишком высоко поднял голову. Пуля ударила его в висок, убив наповал. Стрельба ослабла. У Николая осталась половина диска, он вел огонь короткими очередями. По-прежнему размеренно хлопала снайперская винтовка Василия Грицевича, но остальные трехлинейки либо молчали, либо посылали пули куда попало.
Николай вложил очередь в ноги вырвавшемуся вперед фельдфебелю с серебристыми погонами.
Тот упал лицом вниз, пополз в низину. Ему попытался помочь кто-то из подчиненных, но угодил под пулю Грицевича.
Петро Чернышов заряжал диски к «дегтяреву». Пулеметчик, вскрикнув, схватился за щеку. Пуля прошла вскользь, насквозь пробила ухо. Черныш перехватил пулемет и повел огонь быстрыми очередями. Кондратьев раздавал гранаты наиболее опытным саперам.
Человек двадцать немецких солдат, встав в рост, бежали к траншее. Николай отчетливо разглядел не только лица, но и все детали экипировки.
Распластанный орел над правым карманом, портупеи через оба плеча, саперные лопатки, подсумки на поясах.
Они бежали молча, губы были плотно сжаты, некоторые вели огонь на ходу, другие берегли патроны для ближнего боя. Автомат Мальцева замолк, дымился кожух, пахло горелым маслом.
Понимая, что винтовка сейчас не поможет, он снял с пояса и, выдернув кольца, бросил две «лимонки». Они взорвались с недолетом, но заставили немцев пригнуться и замедлить бег.
