Полетели комья земли с бруствера, затрещал от новых попаданий сплошь издырявленный забор. Петя Чернышов невольно лязгнул зубами, хотел что-то сказать, но сумел лишь глотнуть воздух.
Он стоял в двух шагах от погибшего товарища, тот угодил под пулеметную очередь. Черныш успел пригнуться, пуля пробила верх зеленой фуражки, шевельнув волосы жутким холодом. Теперь он каждый раз преодолевал страх, высовываясь для очередного выстрела.
– Страшно, Петя? – спросил Грицевич.
– Нет. А чего бояться? От судьбы не уйдешь.
– Врешь, Петька.
Страх, он всегда в башке сидит. Ломаешь его, а он снова приходит.
– Глянь, что делают, сволочи, – пристраивая автомат, крикнул Мальцев.
Группа из полутора десятков немецких солдат под прикрытием пулеметного огня заходила с левого фланга там, где оборону держали строители-саперы. Это было штурмовое отделение, одно из нескольких, которые нащупывали слабые места в обороне.
Они двигались быстрыми короткими перебежками, большинство были вооружены автоматами. Вели огонь на ходу. Когда ложились, тоже стреляли, поддерживая бегущих камрадов.
Следом за этой группой приближалась другая. Чувствовалось, что солдаты хорошо обучены. Они возникали на мушках оружия на считаные секунды, затем снова исчезали. Целиться в них было трудно, пули летели мимо. Журавлев приказал Мальцеву, Грицевичу и Чернышову:
– Бегом к саперам. Гляньте, почему молчит пулемет. Миша, выбивай унтеров. У них серебряная окантовка на воротнике.
Ручной пулемет Дегтярева молчал, потому что был убит первый номер и опустели диски.
Второй номер перезаряжал их, но дело продвигалось медленно. У парня сыпались между пальцев патроны, он невольно глядел на убитого пулей в лицо сержанта. Удар разрывной пули вышиб из орбит глаза, торчавшие, как мутные виноградины.
– Черныш, помоги зарядить диски, – толкнул в плечо помощника Мальцев.
Накрыл лицо пулеметчика брезентовой сумкой и побежал дальше. Саперы держались молодцами, но стреляли плохо. Не пройдя такой подготовки, как пограничники, они почти не целились, кое у кого застревали от спешки патроны в казеннике.
Кроме того, под ногами лежали несколько погибших, вид которых невольно действовал на остальных.
Лейтенант Кондратьев стрелял из винтовки, умостив локти на бруствер. Он имел небольшой опыт, воевал месяца три на Дальнем Востоке и, кажется, один из всего взвода целился как следует. Но один он ничего сделать не мог.
– Федор Прокофьевич, – встряхнул его за плечо Мальцев. – Заставьте своих стрелять в цель, а не в небо.
