Через минуту прибежал боец с другого конца оборонительной полосы и доложил, что немецкими пулями продырявлен кожух «максима». Вместе с командиром пулеметного отделения Колчиным торопливо зашагали на правый фланг.
Люди на секунду отрывались от оружия и провожали взглядами Журавлева. Затем снова начинали вести огонь. Возле «максима» уже находился старшина Будько. Журавлев осмотрел издырявленный кожух, видимо сюда попали разрывные пули.
– Попробую заменить кожух, – сказал Будько. – У меня есть запасной.
– Давай. Колчин, пусть открывает огонь резервный «максим».
Как твой «дегтярев-станковый»?
– Вроде ничего. Помощник из него стреляет.
На минуту заглянул в дзот. Бревенчатое, засыпанное слоем земли сооружение держало пули. Одна из амбразур была закрыта металлической заслонкой. Из второй вел огонь ДС-39.
Хоть и замаскированный, дзот выдавался горбом на фоне траншеи и забора. Он притягивал к себе пули. Толстые доски по краям амбразуры были излохмачены прямыми попаданиями. Если пулеметчики в траншее могли менять позиции, то здесь Колчин и его помощник чудом уклонялись от пуль.
На глазах Журавлева расщепило бревно над амбразурой, посыпалась земля. Пули прошли насквозь и звучно вонзились в дерево над головой. Начальник заставы и оба пулеметчика пригнулись. Дзот уже не казался капитану таким надежным укрытием.
– Перетаскивайте «дегтярева» к другой амбразуре, – сказал Журавлев.
– Есть, – отозвался сержант.
Но едва открыли заслонку второй амбразуры, как туда влетели сразу несколько пуль.
У Журавлева не было возможности даже для короткой передышки, чтобы сбегать узнать, все ли в порядке с женой.
Приходилось решать множество вопросов, хотя сержанты действовали вполне самостоятельно. В течение получаса погибли еще двое пограничников, человек пять раненых перенесли в полуподвал, где с ними занимались санитар Данила Фомиченко и жена Журавлева Вера.
Легкораненые оставались на своих местах, бинтуя друг друга. Здесь лежали и сидели тяжелые, получившие пули в лицо, грудь, с перебитыми руками.
Фомиченко умело останавливал кровь, накладывал шины, делал перевязки, но помочь тяжелораненым был не в силах. Растерянно обратился к начальнику заставы:
– Надо срочно вывозить людей. Двое без сознания, у этого легкое пробито. Им врач срочно нужен.
Стрельба шла уже на флангах. Журавлев вызвал Андрея Щербакова.
– Бери ездового, грузите раненых и дуйте в отряд. Хватит одной повозки? Вторую в запас бы надо оставить.
– Хватит, товарищ капитан, – кивнул Фомиченко.
