Когда я вошел, сидевший за письменным столом седовласый мужчина с косматыми черными бровями и широким ртом с опущенными уголками писал в блокноте; он кивнул мне, указал на стул и продолжил писать еще пару минут, а затем отложил перо, повернулся и поинтересовался, не я ли Арчи Гудвин. Я ответил, что да, а он добавил, что поскольку дело очень щекотливое и личное, то хотел бы получить доказательства…
Я не стал спорить, вытащил из кармана бумажник и предъявил ему мою лицензию и водительские права. Уортингтон снова кивнул и посмотрел на часы:
– Я согласился вас принять только потому, что мистер Джарретт сказал, что дело очень срочное.
Он попросил меня подтвердить вам, что он стерилен и не мог зачать ребенка. Вот я вам это и подтверждаю. Это правда.
– Если позволите, – попросил я, – я бы хотел сам в этом убедиться. Вы это знаете из своего личного опыта, а не понаслышке?
– Я бы не стал так категорично заявлять, если бы знал об этом понаслышке! – отрезал Уортингтон. – В течение семнадцати лет я четыре раза осматривал Юджина Джарретта и делал соответствующие анализы.
Могу сообщить вам следующее: сперматозоидов в его семенной жидкости крайне мало, они практически нежизнеспособны, и среди них очень много аномальных форм. Это совершенно точно.
– Спасибо. Но семнадцать лет назад был еще только пятидесятый год. А как насчет сорок четвертого?
Уортингтон помотал головой:
– Чрезвычайно маловероятно. Я наблюдаю эту семью с тысячи девятьсот сорокового года. Если в сорок четвертом году Юджин Джарретт был еще здоров, то вызвать стерильность могло только такое инфекционное заболевание, как паротит, или свинка, а он им не болел.
– Он бросил взгляд на часы. – Мистер Джарретт сказал, что это все, что вам требуется. Если речь идет о том, мог ли он быть отцом, то это совершенно нелепо, и я готов подтвердить свои показания в суде.
Я поблагодарил его и вышел. Итак, Юджин Джарретт больше нас не интересует. И все же на обратном пути я заскочил к доктору Волмеру, дом которого расположен в том же квартале, что и наш старый особняк из бурого песчаника, и спросил его о репутации Джеймса Оделла Уортингтона, доктора медицины, о жизнеспособности сперматозоидов, аномальных формах и свинке.
После этого я решил окончательно забыть про Юджина Джарретта.
С Сайрусом М. Джарреттом тоже было покончено, когда в среду из Вашингтона прилетел Орри с тремя блокнотами, исписанными подробностями пребывания Джарретта в Европе и Африке летом сорок четвертого.
