Выстрелил в меня этим словом, как пулей.
– Все это полная ерунда! Безмозглые недоумки! Вы собираетесь доказать, что девушка по имени Эми – моя дочь и что Карлотта Вон, которая когда-то работала у меня и теперь значится под именем Элинор Деново, – ее мать. Верно?
– Конечно."
"– Когда родилась ваша Эми?
– За две недели до того, как вы отправили Элинор Деново первый чек. Двенадцатого апреля тысяча девятьсот сорок пятого года.
– Следовательно, зачата она была летом сорок четвертого. В июле, если роды состоялись вовремя.
У вас, наверное, есть записная книжка. Достаньте ее.
В отличие от Оскара, я не успел достаточно привыкнуть к раболепству. Я постучал по своей голове:
– Она у меня здесь.
– Тогда занесите в нее следующее. В конце мая сорок четвертого года я по поручению Совета по военному производству отправился в Англию, чтобы проконсультироваться с сотрудниками Эйзенхауэра и британцами. Через неделю после высадки союзников в Нормандии я вылетел в Каир для дальнейших консультаций, а оттуда в Италию.
Первого июля с тяжелой пневмонией я угодил в военный госпиталь в Неаполе. Двадцать четвертого июля, когда я немного оправился, меня самолетом вывезли в Марракеш, чтобы восстановить силы. Я жил на той самой вилле, где раньше останавливался Черчилль. Двадцатого августа я вылетел в Лондон, где пробыл вплоть до самого возвращения в Вашингтон шестого сентября. Если бы послушались меня и достали записную книжку, у вас бы все это было сейчас записано.
– Он повернул голову и позвал: – Оскар!
Распахнулись двустворчатые двери, и на пороге возник Оскар.
– Безмозглые кретины! – произнес Джарретт. – Особенно Маккрей. Он дебил от рождения. Ведь могли хотя бы проверить, где я был тем летом. Для этого хватило бы мозга улитки, которым, к сожалению, никто из этих болванов не располагает. Оскар, этот человек уходит и больше никогда нас беспокоить не будет.
Он повернулся и вышел через боковую дверь.
Не глядя на Оскара, я молча прошагал по коридорам к выходу.
Я едва не забыл свой плащ, однако в самый последний миг, проходя мимо, успел заметить его краешком глаза и прихватил на ходу. Накидывать его на себя я не стал, так как проливной ливень кончился и с неба лишь слегка моросило.
На штраф я не нарвался лишь по чистой случайности. Обычно по Таконик-парквей и Сомилл-Ривер-парквей я еду со скоростью шестьдесят миль в час, но тогда, должно быть, раз десять выжимал семьдесят.
