Я вытащил ключ из замка зажигания, перегнулся назад, достал с заднего сиденья плащ, который всегда на всякий случай вожу с собой, набросил его на голову, вылез из машины и рванул в поисках укрытия."
"Встретили меня примерно так, как я и ожидал. Дверь открыл Оскар, после того как я успел трижды надавить на кнопку звонка. Любой приличный человек в данных обстоятельствах должен был бы – даже обязан! – посочувствовать жертве разгулявшейся стихии, сказав что-нибудь вроде: «Ну и дождь, да?», или «Вы не промокли?», или в крайнем случае: «Уткам сегодня благодать!».
Оскар же промолчал. Он лишь слегка посторонился, чтобы я сумел протиснуться в холл, не придавив его к стене.
Меня ожидали. Частенько случается, что, доложив Вулфу, я вступаю с ним в оживленную перепалку по поводу того, какой оборот могут принять дальнейшие события. Порой доходило даже до того, что я грозил уволиться либо Вулф грозил уволить меня, на сей раз все было настолько очевидно, что спор продлился каких-то три минуты, не переходя в рукопашную.
Я снял трубку, набрал нужный номер и вскоре услышал знакомый мужской голос. Я не мог сказать наверняка, принадлежал ли голос Оскару, поскольку Оскар в моем присутствии особым многословием не отличался.
– Это Арчи Гудвин, – представился я. – Я заходил к вам вчера. Пожалуйста, предупредите мистера Джарретта, что я хочу посетить вас еще разок. Буду у вас примерно через два часа.
– Нет, мистер Гудвин, я не могу. Мистер Джарретт особо распорядился, чтобы вас не впускали. Привратнику оставлены указания на ваш счет…
– Да-да.
Извините, что перебиваю. Я этого ждал, поэтому и звоню. Пожалуйста, передайте мистеру Джарретту, что у меня для него новости по поводу Карлотты Вон. Вы уяснили? Карлотта Вон. – Я произнес имя и фамилию по буквам. – Он сообразит. Я подожду у телефона.
– Но, мистер Гудвин…
– Никаких «но». Спасибо он вам не скажет, но принять меня согласится.
Непродолжительное молчание, потом:
– Хорошо, не вешайте трубку.
Ждать мне пришлось дольше, чем накануне. Вулф, одной рукой держа у уха трубку, второй поправлял свежесрезанную ветку Miltonia hellemense в вазе на столе.
Наконец в трубке послышалось:
– Мистер Гудвин?
– Я здесь, – жизнерадостно откликнулся я.
– Вы сказали – через два часа?
– Да, примерно. Может, чуть позже.
– Хорошо. Вас впустят.
Когда я положил трубку, Вулф прорычал:
– Этот червяк настолько привык раболепствовать, что даже к тебе относится с почтением. Да, я бы не отказался поговорить по душам с мистером Джарреттом.
