Очень уж яркие кошмары в коматозном забытьи, чересчур реальные…
Глава 3
— Ну, удачи тебе, Сандрина, — старый Марх вздыхает, похлопывает по плечу, вполне по-отечески, — пусть на тебя Горра посмотрит благосклонно.
Я уже в курсе, что это — одно из самых лучших пожеланий удачи, принятых здесь, в этом мире, а потому только киваю благодарно, обнимаю старого волка, так бескорыстно и по-доброму приютившего меня пару месяцев назад, вздыхаю…
И сажусь в повозку к его сыну, Верруху, отцу той самой девчонки, с волшебными руками и светлой пушистой косичкой, что когда-то избавила меня от головной боли.
Девчонку зовут Маррина, а ее неугомонного братишку, из-за которого я в первые же минуты своего пребывания в этом мире позорно вырубилась в обморок, Маюн.
И да, они оба — волки. Волчата, вернее. Оборотни, как бы это дико не звучало.
И их отец, и мать тоже. И дед, старый Марх."
"И вообще, все население деревни с таким земным, таким понятным названием Семейкино, тоже волки. Это невероятно, но, черт возьми, факт.
Тот самый факт, который приходится принимать, как данность.
Ну, или я не в себе, что тоже вполне возможно. Вариант, где я валяюсь в коме, пришибленная здоровенным, по-питерски коварным куском льда, свалившимся на мою машину, тоже имеет все шансы на существование. Лежу на больничной койке и ловлю цветные реалистичные глюки про другой мир и волков-оборотней в нем.
А еще я могу тупо быть мертвой. И место, в котором сейчас нахожусь — своеобразный загробный мир. А почему бы и нет?
В конце концов, оттуда никто не возвращался и точно не рассказывал, что именно находится на том конце туннеля…
За эти два месяца, пока жила в деревне, автоматически принимая бескорыстную помощь от жителей, глупо хлопая ресницами в ответ на любопытные вопросы о своем происхождении, одежде и прочем, какие только мысли в голову не приходили.
Все перебрала, вот клянусь.
Неоднократно ходила на берег той самой реки, возле которой меня нашли местные ребятишки, пытаясь хоть что-то отыскать в своей совершенно пустой голове.
Осколки воспоминаний, например… И ничего не находя. Вообще ничего. Пустота, провал, прямо с того мгновения, когда услышала страшный скрежет льда по крыше, и до своего пробуждения на берегу под возбужденный гомон ребятишек…
Я знаю, что такой выверт сознания вполне возможен. Одна подруга, когда-то давно попавшая в жуткую аварию, основательно переломавшую ее, признавалась, что самого момента аварии не запомнила.
