Только спустя какое-то время, когда вода уже заканчивается, понимаю, что принесли мне ее в листе лопуха, большущем, сложенном кульком.
— Спасибо… — голос мой звучит уже куда лучше, да и мозги понемногу начинают работать, подкидывая вопросы, на которые пока что нет ответов.
— Где я? Больница рядом?
— Чего? — дети, как по команде, открывают рты, становясь похожими на забавных галчат. Их серые питомцы тоже садятся на пушистые задики и смотрят на меня, словно копируя своих хозяев.
У одного из песиков оба ушка, мохнатые сверх меры, смешно насторожены, а носик взволнованно подрагивает.
Почему-то это невероятно умиляет."
"Никогда не любила животных, я — истинно городской житель, но щенята и в самом деле забавные… И порода какая-то необычная… Серые, с мордашками квадратненькими. И лапки такие большие…
Ловлю себя на том, что, вместо выяснения ситуации, в которой оказалась, изучаю непонятно зачем чужих щенят, с досадой даю себе мысленную пощечину.
Не о том думаешь, Сашка!
Ты непонятно где, непонятно, в каком состоянии, не помнишь, как тут оказалась, не знаешь, как будешь выбираться.
Вообще не время отвлекаться на щенят!
— Дети, — решаю я, наконец, брать быка за рога, — подскажите, где я сейчас нахожусь? Я… Судя по всему, мне по голове сильно ударило, и я не помню ничего…
Ребятишки переглядываются, а затем девочка с волшебными прохладными ладошками, так облегчившими мне страдания, спокойно отвечает:
— Ты возле нашей деревни. Семейкино.
Название деревни мне ровным счетом ни о чем не говорит, потому продолжаю расспрашивать:
— А больница тут далеко?
Мысль, что я просто все это время была не в себе и вот в таком, невсебяшном состоянии и ушла из больницы, и оказалась здесь, спасительна и логична, чего уж там.
В конце концов, если меня сильно приложило по голове, то вполне вероятна кома, временная потеря памяти и даже личности… Я могла пролежать какое-то время в больнице… Может, и до лета, почему нет… И вот летом очнулась, встала, словно лунатик, и пошла… Куда-то.
И вышла сюда.
Невероятно, но допустимо… С натяжечкой.
Думать о том, что меня сюда кто-то мог привезти и бросить, жутко. Морозом по коже прямо отдает… Ведь, если это так, то что со мной делали, пока была не в себе?
Вздрагиваю, поспешно оглядываю себя, провожу руками по телу, словно пытаясь нащупать возможные травмы и прочее. Ничего не нахожу, к счастью. И по ощущениям, во мне ничего не убыло и не прибыло.
