Я хотел извиниться за ту чушь, что порол Роберт, а вместо этого взбесился, стоило ей озвучить свои планы уехать в Лимасс. Ни капли не сомневался, что такая предприимчивая особа способна неплохо там устроиться и без моего титула, земель и денег. То, что я считал уже своим, уплывало из моих рук. Хотелось схватить ее и рявкнуть: «Мое!»
Собственнические чувства подняли голову, и с неохотой пришлось осознать, что поздно, они уже успели пустить корни. Кровь Нивийских проснулась, считая Элису своей. А свое мы никогда не отдаем!
Странно, а вот решение расстаться с Элизабет прошло безболезненно, оставив лишь легкое сожаление об упущенных выгодах данного союза.
Свое заявление я постарался сформулировать так, чтобы не оскорбить ее отказом, и, к моему облегчению, она приняла наше расставание с достоинством, как и полагается принцессе.
Я ждал момента, когда лимассцы уйдут, чтобы официально представить всем мою королеву, но с удивлением обнаружил, что во время суматохи вокруг Элизабет моя жена куда-то исчезла.
Слуга, посланный найти и привести, вернулся ни с чем. Я подозревал, что она не обрадуется, но надеялся на ее благоразумие. Перспективы, озвученные Робертом, ее оскорбили, но не могли не заставить задуматься о будущем. Я ожидал, что Элиса оценит мое желание признать ее женой. Что бы она ни говорила прежде о своем нежелании быть королевой, все же наш брак с ней благословил сам Нуар, а он бог любви. Наш союз не может быть несчастливым.
Шел к ней поговорить и выяснить отношения, а застал в слезах.
Я ожидал скандала, а увидел в глазах боль, которая резанула как по живому. Предположить не мог, что за всей ее показной уверенностью в себе скрывается такая ранимость.
Но утешить и успокоить ее не получилось. Наши разговоры никогда не проходят спокойно. Стоило ей только заикнуться о другом мужчине, и я уже был вне себя. Слушая же ее циничные рассуждения о том, как я могу отобрать у нее ребенка и убить ее, я осознал простую истину: что бы ни сказал ей сейчас, она не поверит ни единому слову, никаким заверениям, что брак наш никакой не временный, а навсегда.
В глазах страх и настороженность зверя, попавшего в капкан. Страх такой силы, что и лапу отгрызет себе ради свободы. Еще не хватало, чтобы сгоряча и вправду отправилась к принцу Дамиану с просьбой о близости.
– Поговорим, когда вы успокоитесь и перестанете нести чушь, – едва сдерживая себя, сказал ей и предупредил: – Чтобы вы не натворили глупостей, охрана не выпустит вас без моего ведома.
