А ощущение сгустившейся тьмы было прямо осязаемым.
Я слушала произносимые слова. О том, что он клянется своими истинным именем, сущностью, кровью, жизнью и магией, что не причинит вреда, если только мы не станем угрожать его жизни и свободе и не попытаемся сами осознанно как-то ему навредить. О том, что на срок, который окончится, только когда он покинет нас, обещает быть верным помощником и защитником. Берет на себя заботу о наших жизнях и судьбах. Принимает нас под свое полное покровительство в благодарность и в оплату за то, что мы спасли ему жизнь и даем кров и хлеб.
И что будут тьма и огонь его свидетелями, а кровь наша станет общей и послужит залогом и гарантом его клятвы.
И тут прямо на наших глазах лужица крови в его ладони вскипела. Честное слово! Закипела и забурлила с пузырьками, как молоко на огне.
Мужчина же замолчал и совершенно спокойно ждал, пока закончится это… нечто. То, что по законам физики невозможно. Кровь испарилась, оставив после себя бурую корочку на его коже.
— Ва-а-а-у! — выдохнула Полина, которая таращилась на происходящее с открытым ртом.
— А меня так научишь?
— Я ведь тебе уже сказал, что дар тьмы просыпается только в двенадцать лет.
— У-у-у…
— Это было… необычно, — кашлянув, выдавила я.
— Разве? — Абсолютно серьезно и спокойно взглянул он мне в глаза. — Я принес полную клятву, как и обещал. Полина, Ирина, ваши руки!
Полинка молниеносно с готовностью протянула свою лапку. Я чуть осторожнее, но последовала ее примеру.
И тут, уже с улыбкой, этот невероятный тип аккуратно потер детской ладошкой засохшую кровь на своей руке.
Отодвинул и то же самое совершил уже с моей ладонью.
В итоге сидим мы, и у всех троих ладони перепачканы засохшей кровью. Ах да! Надо же место укола на пальцах обработать.
Сюрприз был в том, что перекись водорода не понадобилась. Понятия не имею, как такое возможно, но ранок не осталось ни у кого из нас. И если у меня и Польки были лишь маленькие проколы на коже, то у мага-то имелся внушительный разрез в центре ладони.
Не осталось и следа. Только бурые разводы после ритуала.
— В садике умрут от зависти! — верещала дочка.
Происходящее она воспринимала легче меня. Для детей сказка и чудеса всегда рядом, они верят в них, не научились еще скептицизму и цинизму.
— А теперь мыть руки и играть! Дядя, пойдем. Я покажу тебе свою куклу.
Я быстро отвернулась, заметив округлившиеся глаза будущей жертвы игр. Не знаю, на что он рассчитывал, но явно не на кукол.
