— Мы хотели решить вопрос с клятвой и найти мне подходящий никнейм. Полина, я правильно сказал?
—Да, — важно кивнула она. — Но сначала ты обещал со мной поиграть.
— Я всегда держу свое слово, — точь-в-точь как она, кивнул он.
Смотрели они оба при этом на меня. Спелись голубчики.
— Простите, я, кажется, задумалась, — пришлось мне извиниться. — Я готова принять клятву.
— Поля! — скомандовал вдруг гость.
— Так точно! — отозвалась она и, соскользнув со стула, пошла к кухонным шкафам.
Вытащила маленький нож, самый острый в нашем доме.
Потом подхватила с мойки блюдце, которое там сохло с утра. Принесла и водрузила их на стол. Потом полезла в шкафчик с аптечкой. Перекись водорода, вата.
Не поняла…
Ах нет, кажется, начинаю догадываться. Клятва на крови?
Точно!
Под моим внимательным взглядом рогатый тип надрезал себе левую ладонь точно по центру. Подождал, пока соберется лужица крови, и велел:
— Ирина, Полина, ваши руки.
— Держи, дядя! Только, чур, не больно! Ты обещал!
— Разумеется.
И не успела я испугаться, как он ловко, самым кончиком ножа кольнул ей подушечку на пальчике.
Я даже возмутиться или испугаться не успела. А он дождался, пока выступит капелька, и стряхнул ее в свою кровь."
"— Ирина, твоя очередь.
Ну, если уж моя маленькая дочь такая храбрая и даже не пискнула, то мне отступать некуда.
Выполнила его указание, дернулась от укола и поморщилась, когда он чуть сжал ранку, чтобы выступила кровь. Неприятно.
Моя и Полинина кровь смешались с кровью нашего найденыша.
Инопришеленец выставил руку перед собой и начал речитативом говорить слова клятвы.
И, судя по тому, как легко и привычно слетали с его уст слова, это была не импровизация. Он точно знал, что именно и как говорить. Вероятно, что-то всплывало из подсознания.
Я следила за его сосредоточенным лицом, за тем, как внезапно у него выступила испарина на лбу и над верхней губой. Он словно… прикладывал физическое усилие, а не просто зачитывал заученный текст.
Меня же вдруг бросило в жар, а Полька зарумянилась и начала отпыхиваться, оттянув ворот кофточки и дуя туда.
То есть мне не мерещится, что стало жарко?
Черты лица мужчины заострялись по мере того, как он говорил. Словно из-под человеческого облика проступала иная внешность. Более жесткая, чеканная. Нет, лицо не «поплыло», но будто другая личность на эти мгновения выглянула. Суровая. Властная. Беспощадная, если надо.
В кухне стало темнее. Неудивительно, ведь сейчас конец декабря. Но электричество ведь включено.
