Язык прикусываю до боли и металлического привкуса. Отворачиваюсь.
Двери лифта как раз разъезжаются, в кабине никого. Я захожу внутрь, и едва железная коробка трогается, за голову хватаюсь.
Бля–я–ять! Это вообще не проходит. Месяц уже, а только хуже становится. Волнами накатывает. То часто лихорадит, то реже, но если второе, то каждый раз с головой накрывает и в море безумия утаскивает.
Сглатываю. Я видел такие же отношения у Паши с его бывшей Лидой, когда она издевалась над ним, он понимал всё, но упорно перся обратно.
Он выбрался, и я выберусь.
Как болезнь какая–то.
И что вообще значит «иногда я по тебе скучаю»? Я не понимаю такого, можно мне как–то популярнее пояснить? Сноску сделать.
Какой–то плевок в спину.
Вроде не дурак, учусь в меде на бюджете, стипендию повышенную получаю, преподы хвалят. Химические и электрические импульсы между нейронами фигачат в норме. Но видимо, когда дело касается Юли, тормозные синапсы преобладают, иначе как объяснить перманентное недоумение и ступор на все ее слова и действия.
Иногда она по мне скучает.
Пздц. И что мне с этой информацией делать?
Выхожу из подъезда и закуриваю. Назад дороги нет точно. Это просто издевательство над самим собой. Клубок из ошибок неподъемный. Не стоит и пытаться туда лезть пальцами кривыми, иногда еще и дрожащими.
Но так она смотрит... Как же она в глаза мне смотрит каждый раз... Как раньше.
Вдох–выдох. Еще одна глубокая затяжка, чтобы занять себя чем–то. Взбодрить или, напротив, замедлить. По–фи–гу. Лишь бы не так, как сейчас.
Пройдет время и станет легче. Также было, когда родители погибли. Я первые полгода после этого вообще помню плохо. Потом что–то начал соображать потихоньку. Ситуации совершенно разные, но проблема в том, что этот месяц тоже стерся из памяти.
Она когда смотрит на меня вот также преданно, когда ее дыхание при моей близости сбивается, кажется, что можно дать нам еще шанс. Самый последний. Самый–самый, блть, куда–еще–дальше–то–унижаться, последний шанс.
Потом вспоминаю причину разрыва и швыряет в пот.
– Матвей! Эй!
Слышу голос брата и оборачиваюсь. Павел торопливо идет от парковки в мою сторону. Тушу окурок, аккуратно выбрасываю. Он сам курит, но я при нем — нет. Это наше какое–то негласное правило.
– Где Петр?
– Он с Дианой и Юлей наверху. Они там дома чай пьют.
Паша понимает ситуацию мгновенно. Его глаза сужаются, цепко оценивают мое состояние.
– С Юлей? – переспрашивает он. – А, точно, Диана же говорила, что они собирались увидеться.
