Поймал прищуренный взгляд Серого, вопросительно поднял бровь, и тот торопливо отвернулся и, пробормотав: “Я к пацану пошел”, выбежал из гостиной.
А Бродяга, прижмурившись от удовольствия, шумно вдохнул аромат волос Ляли и ощутил себя в этот момент, словно в нирване, в своей тихой гавани.
Все налаживалось, реально налаживалось… Вон, и Хазар в себя пришел, хотя бы внешне…. В конце концов, любые раны рубцуются. Вот только есть такие рубцы, которые жить мешают…
И Бродяга в тот день от всей души поблагодарил бога за то, что у него такого нет.
И точно так же, от всей души, попросил, чтоб и не было.
Глава 43
Ванька, сын Хазара, пропал утром, а нашелся вечером того же дня, в больнице, с сотрясением мозга, немного испуганный, но главное, что живой. И этот отрезок времени, этот день, в моей памяти навсегда отпечатался. Надо будет его пометить черной рамкой в календаре, как знак того, насколько все быстро может измениться. В худшую сторону.
Удивительно, что до этого дня я думала, что все плохо! Напряженно, непонятно и очень, очень безрадостно.
Что же, жизнь быстро показала мне, что значит, на самом деле плохо… Как будто до этого радостью баловала…
С того момента, как я стояла, трусливо прячась за портьерой в доме Хазара и провожала взглядом бледную Аню, со спокойной гордостью выходящую за ворота, прошел месяц.
Накануне мне Бродяга сообщил, что Аня — шпионка, и это сто процентов.
В тот момент у меня, кроме интуитивного понимания, что что-то не так, что-то неправильно, ничего больше не было.
А с ощущениями к Хазару не пойдешь, даже если бы и удалось Бродягу убедить в том, что мужчины ошиблись, и Аня ни в чем не виновата.
Я была не готова защищать грудью по сути незнакомого мне человека, пусть и приятного в общении, и вызывающего симпатию.
О какой защите кого бы то ни было могла идти речь, если я сама на птичьих правах находилась в этом городе? И была, по сути, не меньше, а то и больше, чем Бродяга, должна Хазару за его заступничество.
Потому Ане я могла только посочувствовать. И не более.
Честно говоря, в глубине души я страшно боялась за нее, потому что Хазар, на мой взгляд был человеком совершенно безжалостным, жестким, и за предательство мог сделать с Аней страшные вещи. И я не хотела думать, как поведу себя, если узнаю, что он… реально что-то с ней сделал. Это глупо, неправильно, и, наверно, я должна была бы заступиться за нее…
Но я не смогла. Струсила.
