Не знаю, что видел в моем лице Бродяга, потому что миллион эмоций обуревали, но через мгновение его глаза стали совсем черными, жесткими такими, а пальцы на моем подбородке чуть усилили нажим:
— Ты же понимаешь, что я тебя не отпущу теперь никогда? — прошептал он, словно с усилием выдавливая из себя слова.
Я не могла отвечать, сухо было в горле. Просто кивнула. Понимаю, да. И принимаю это. И хочу этого.
— Если ты думаешь, что после всего этого… — он сделал паузу, давая понять, что именно имел в виду, — сможешь уехать, то…
Я прикусила губу и торопливо замотала головой.
Нет! Нет! Я не хочу! Я не поеду! Даже если выгонишь, буду рядом! Просто так… Просто…
— Я не смогу тебя отпустить, понимаешь? — сказал Бродяга, внимательно изучая мою реакцию на свои слова.
И я кивнула опять. Понимаю, да. Принимаю. Не отпускай. Никогда-никогда!
— Ты — мое всё, котенок…
Последнюю фразу он произнес на грани слышимости, низко-низко, не для меня, а, кажется, для себя больше.
И я не смогла больше сдерживаться, подалась к нему, стараясь быть аккуратной и не причинить боль, и прижалась губами к его губам.
Счастливо выдыхая, умирая от того, что наконец-то, наконец-то! Мой, мой, и я — его! И никак иначе.
Мы никогда не говорили друг другу таких слов, как-то все происходило на уровне действий, и я все это время не понимала, насколько мне их не хватало. Слов. Вот этих простых, но таких определяющих нас слов.
И теперь сердце мое пело, а в груди установился покой.
Мы со всем справимся.
Обязательно! Иначе и быть не может!
Я провела губами по его небритому подбродку, понимая, что лучшего времени для признания не найти, и готовясь к этому, выстраивая слова…
— Ар, там Хазар на связи! — ворвался в наш мир посторонний грубый голос, — ох, черт… Брат, прости, но ты срочно нужен!
Глава 41
Я к этому времени уже отпрянула от Бродяги, стыдливо отворачиваясь, и убежала на кухню, чтоб спастись привычными действиями.
Бродяга тут же переключился на разговор с Хазаром, да так спокойно, словно и не было ничего только что, и лишь его глаза, темные, глубокие, взгляд, который не отрывался от меня, выдавали, насколько он взволнован, насколько ему тоже было важным то, что сейчас случилось.
И мне хотелось петь и летать от понимания, насколько все между нами правильно, насколько все теперь будет хорошо!
Остаток дня я так и провела, в полете.
Мало что запомнила за все время, постоянно занимаясь то один делом, то другим.
