Они же с ночи тут сидят, голодные. А мало ли, куда их сдернут в следующее мгновение?
Нет, надо накормить.
К тому же, в доме ребенок, значит, требуется что-то питательное и вкусное…
Короче говоря, я забивала эфир привычными вещами, которые так хорошо умели отвлекать и рассеивать внимание, старалась быть дружелюбной и веселой, открытой и отзывчивой. Старалась быть собой, той самой простой и наивной Лялей, которая всегда меня выручала, и которая, конечно же, была частью меня, каким-то образом уживаясь с другой моей, практичной и холодной стороной характера.
Бродяга полулежал на диване, весь такой занятой, но я периодически ловила на себе его горячие, внимательные взгляды. От них по телу шел сладкий жар, а на сердце становилось теплее.
Да, сложно все, да, тяжело и опасно. Но мой мужчина смотрел на меня так, словно я — самое главное сокровище в его жизни, его солнце. И только ради этого стоило пережить все, что сейчас творилось вокруг нас. А еще только ради одного его взгляда стоило сделать все, чтоб больше такого ужаса не повторялось.
Чтоб никогда моему Бродяге не приходилось драться, не приходилось подвергаться опасности, чтоб мы просто с ним жили, душа в душу, радовали друг друга, растили наших детей…
Мысли о детях справедливо вернули меня в реальность.
И к моменту, когда надо будет сказать Бродяге о беременности.
Сама я узнала о ней совсем недавно, тест показывал две недели, и я всерьез задумывалась над поиском нужного момента для разговора.
И не находила.
Хотелось сделать это правильно, но как? Когда? Если он в постоянном напряжении все это время, если опасность вокруг? Он и без того голову всю сломал, каким образом нам освободиться от долга Хазару, а потом все пошло не плану, куча проблем, и тут я еще такая внезапная: “Я беременна, милый!”
Нет, так поступать было неправильно… А как правильно? Дождаться окончания всей этой истории? И сколько ждать?
Вопросы роились в голове, накладываясь на постоянное беспокойство о состоянии Бродяги, которому явно было больно сидеть ровно, и повязка на груди не давала нормально вздохнуть, да еще и общая нервозность обстановки…
И плюс ко всему, Аня, очнувшись от своего коматоза, попыталась пристать к Бродяге, выяснить обстановку.
Ну вот как не понимает, что ему нельзя ничего говорить?
Зачем лезет?
Я сделала все, чтоб облегчить Бродяге жизнь, вытащила Аню вместе с Ванькой на улицу, к бассейну.
