Кого угодно уработают, не нужно за них в огонь бросаться.
Да и вряд ли там, на этом провинциальном гламурном гадюшнике, будет что-то серьезное.
Просто поговорят… Посмотрят за нянькой в новой обстановке… Хазар удовлетворится увиденным. Или не удовлетворится… И все вернутся обратно.
Каз к своим бабам, Хазар, с нянькой под мышкой — к сыну.
А он, Бродяга — к своему сладкому маленькому котенку.
Да, все будет именно так.
Через час, идя навстречу Шишку с его торпедами, прикрывая отъезд Хазара с Казом, Бродяга думал не о том, что переговоры провалились, не начавшись, а их предположения насчет виновности няньки, похоже, не подтвердились.
И не о том, что сейчас умрет, потому что Шишок объективно сошел с ума, раз решился у всех на глазах решать вопросы силой с Хазаром. Видно, много на кону. Видно, хода назад нет просто.
Идя навстречу толпе вполне обученных убивать людей, разминая шею и кулаки, Бродяга думал о том, что его дома ждет рыжий котенок. И она не ляжет спать, пока он не придет. А это значит, что он просто обязан прийти.
Тут без вариантов.
Глава 38
Мой папа, когда что-то не получалось с бизнесом или случался какой-то неприятный инцидент, часто срывался на маме, ругая ее и говоря, что это она “сглазила”. По его мнению, все женщины — в той или иной степени ведьмы, могут одним словом обрубить удачу…
На меня, кстати, он тоже такое переносил, ругая, когда “закудыкивала” ему дорогу или спрашивала что-то до окончания дела…
Я не принимала всерьез, считая это обычным проявлением его непростого характера…
До того момента, пока среди бессонной ночи не позвонил мой Бродяга и не сказал нарочито спокойным, веселым голосом, что он “чуть-чуть поранился, упал” и мне надо сесть сейчас в машину, что стоит у ворот дома, и приехать к Хазару…
Как я не отключилась от ужаса в тот момент, до сих пор не представляю.
Наверно, только потому, что за полночи, что не могла до него дозвониться, уже все эмоции и силы потратила, и теперь наступило странное онемение."
"Оторопело бормотнув в трубку, что сейчас все сделаю, я отключила связь и тупо уставилась на погасший экран.
В груди встал черный, огромный ком, и я поняла, что задыхаюсь…
Попыталась встать, неловко елозя босыми ногами по полу, но почему-то не смогла.
В голове не было вообще никаких мыслей, кроме панической: “Вот и всё. Вот и всё”
Что именно “всё”, я не могла вообразить, сформулировать.
Просто… Просто “всё”.
Всему всё.
Нашему сладкому безвременью, нашему тихому замкнутому миру, нашему счастью… Нам.
