– Сам лагерь расположен на возвышенности – четыре вышки с вохрой, три барака, штаб, кухня… Обычная планировка. Сами бараки разделены на изолированные блоки, рассчитанные на пятнадцать – двадцать человек.
– Зачем на автономные?
– Для изоляции больных. Лагерь считается карантинным.
– Как подполковника встретили?
– Как положено – хлебом-солью. По всей видимости, где-то на подходах у них оборудован наблюдательный пункт, поэтому к его визиту успели заранее подготовиться. Контингент заключённых примерно от двадцати до сорока пяти лет.
Доходяг, инвалидов нет, все в хорошей физической форме. Офицеры держатся уверенно…
– Какие такие офицеры! – раздражённо перебил товарищ Берия. – Заключённые они, беглые, которых к стенке ставить надо… Что еще докладывает подполковник?
– Вот здесь, за периметром лагеря, оборудован физкультурный городок, полоса препятствий и стрельбище для вохры.
– Ну и что с того?
– Подполковник Никодимов отмечает, что для существующей вохры они слишком велики. Одних турников шесть.
Кроме того, спортивный городок и полоса препятствий разнесены больше чем на полтора километра, хотя обычно их располагают рядом. И еще там деревянные щиты в человеческий рост с обозначением фигур, которые разбиты в щепу.
– Что значит «разбиты»? Их что, кто-то топором рубил?
– Никак нет! Подполковник Никодимов утверждает, что подобные зарубки могут оставлять ножи и сапёрные лопатки, при отработке приёмов рукопашного боя и метания их в цель. Ближе он рассмотреть не смог.
– Почему?
– Не мог дойти после угощения.
Ну, то есть не стал рисковать, чтобы не раскрыть себя.
– Что еще?
– Питание. Раскладка типичная, но подполковник заглянул в отходы и обнаружил там корки хлеба.
А вот это уже более, чем странно, чтобы на зоне кто-то выбрасывал хлеб, пусть даже корки, пусть даже кем-то объеденные, хоть даже с плесенью!
– Все вышеизложенное позволяет сделать вывод, что лагерь не является карантинным и что там находятся заключённые… простите, беглые зэки…
– Для чего находятся? Для чего держать в лагере чуть не сотню беглых зеков и откармливать их, как рождественских каплунов? И зачем разделять бараки на блоки? Чего молчишь?.
.
– Не могу знать!
Задумался Лаврентий Павлович, крепко задумался. Черт бы с ним, с этим лагерем, в их огромном ведомстве чего только не бывает – целые бригады, целые зоны подряжают местные власти под строительство гражданских объектов, чтобы выполнить план и рапортовать… а деньги делят с гулаговскими начальниками.
