Замахнуться, но схитрить и не рукой, ногой пнуть противника в колено. Охнул «Крюк», глянул удивлённо, присел, раскрылся. И уже не жалея его, за все измывательства, ударить его что есть сил в открытое лицо.
Откинулся «Крюк» и рухнул в песок. Ахнули зэки – студент «Крюка» завалил! Расступились молча.
Лежит «Крюк» – морда в песке, не шевелится. Как же так… А если…
Но приоткрылся глаз поверженного соперника, глянул хитро, подмигнул:
– Молодец, «Студент», будет из тебя толк. – Встал «Крюк» похлопал по плечу.
– Так и дерись, руками, ногами, хоть зубами противника рви! Ненависть сил придаёт, боль приглушает – иначе врага не одолеть. Нет жалости в драке и сомнений нет – бей, хоть друг, хоть брат родной перед тобой стоит. Да не бойся сдачи получить – трусость хуже разбитого носа. Трус умирает в драке первым. Ссадины зарастут, кожа задубеет, а страх уйдёт. – Обернулся ко всем. – Разбиться на пары! Драться в полную силу, хоть все зубы вон…
* * *– Пакет. Вскрой и прочитай. Ты!
– Почему я?
– Потому что приказы не обсуждаются!
Взял «Полкан» пакет, сломал печать сургучную, вытащил какую-то бумагу.
– Читай, только молча.
Читает «Полкан», губами шевеля и чем дальше читает, тем больше в лице меняется. Поднял глаза, глянул на офицерика с недоумением. Спросить чего-то хочет.
– Читай, я сказал!
Мнёт полковник листок в руках и пот у него по лицу катится. Дочитал, стоит бледный, губы трясутся и пальцы тоже.
Да ведь не от кого-то письмо, от самого товарища Сталина и подпись его узнаваемая, потому что на всех его книгах, и печать ЦК.
Ну, кто решится такое подделывать?.. Нет таких! И сразу встало всё на своё место и стало ясно, кто их с зоны снял и кого за то благодарить.
Глянул «Полкан» на офицерика еще раз вопросительно, тот кивнул – да, так и есть! Приказал:
– Письмо на место!
Подошёл, вынул из рук пакет, достал спички, поджёг уголок и до конца держал, пока пакет и письмо в пепел не превратились. Отряхнул, протёр платочком пальцы.
– Товарищи офицеры!.
.
И все подтянулись, автоматически одёрнув ватники. Потому что офицеры не зэки, подполковники и майоры, которые по два года в окопах, а кое кто еще до войны кадровую служил. И не вышибли с них военную косточку ни тюрьмы, ни зоны, не выгрызли овчарки вертухаев и крысы барачные.
– Разрешите представить командира вашего… – замялся офицерик, но сыскал слово нужное: – Вашего подразделения. С этой минуты слушать и исполнять его приказания беспрекословно.
