– Место доброе, потому что гиблое – кругом болота, да ручьи, как в белорусских лесах. Коли по ним, по воде, пойдём, ни одна собака след не возьмёт. На что немецкие овчарки натасканы были и то след, который по воде пошёл, теряли. Дальше по густолесью продираться будем. Через три версты, на холмике, встанем.
Двинулись.
– А ну, стой! Куда вы ломитесь!? Вы же не на бульваре, растуды вас в пень трухлявый! Кто так ходит?
– А как прикажешь?
– Как по минному полю! Идём медленно, цепочкой, ступая след в след. В грязь не наступать, мох не топтать – на нем след долго держится, сухие сучья обходить, чтобы они под ногой не переломились, ветки отводить рукой и передавать идущему сзади, листья не обрывать, капли воды с них не стряхивать.
Если в лужу вляпались – обувь на месте чистить, чтобы комья за собой, которые путь укажут, не тащить, и грязь после разровнять.
– Ладно, не учи учёных. Знаем, хаживали.
Идёт отряд, как один организм, как сороконожка, в один след, так что не скажешь сколько здесь бойцов прошло.
Один ветку приподнимет, другому передаст, тот следующему. Шагают зэки, дивятся, зачем такая маскировка, ведь не в разведку идут, не в тыл к немцам, по своей территории топают! Но молчат, приучены лишних вопросов не задавать.
– Привал десять минут.
Сели, где посуше. Дышат. От телогреек пар поднимается. Тяжко… А все ж на «общих» хуже было. Спросил кто-то:
– Слышь, «Партизан», кто тебя натаскивал?
– Жизнь. И немцы. Кто экзамен выдержал – жив, кто нет – в овраге лежит или обглодан зверьём и по косточкам растащен.
Такие университеты. Ладно, пошли дальше…
Густолесье. Склон каменный, мелким кустарником поросший.
– Пригнись! Камни придерживай, мох подошвой не сдирай.
– Есть.
Перемахнули гряду. За ней ручей.
– Входи в воду.
Пошли, черпая ботинками, намокая по самые колени. Ледяная водичка, до костей пробирает. Зачем такие измывательства, когда никто вслед не идёт?..
А что бы привыкали, чтобы рефлексы появились. Девять раз нагнёшься просто так, на десятый – когда надо! Не должен боец думать, что и зачем делать, где и как идти – ноги его должны за него думать и руки, а не голова.
Только так можно уберечься.
– Выходим.
Пошли серпантином по лесу.
– Здесь!
Холмик небольшой, сухой, поросший елями и соснами на берегу ручья. В ручье – вода, в лесу – дрова, что еще бойцу нужно!
– Деревья валим в пятистах метрах, да не кучей, а вразнобой, по одному, чтобы проплешин не было. Стволы, лапник таскаем сюда.
